— Ты можешь вернуться в Стеддинг Шангтай, — ответила Лойалу Морейн. — Сейчас же уезжай, если хочешь. Задерживать тебя я не стану.
Лойал открыл один глаз.
— Я могу ехать?
— Если желаешь, — подтвердила она.
— О! — Он открыл второй глаз и почесал щеку толстыми пальцами, похожими на колбаски. — Я полагаю… полагаю… если у меня есть выбор… я останусь со всеми вами. Я уже сделал очень много записей, но не достаточно, чтобы закончить мою книгу, и я не хочу покидать Перрина и Ранда…
Морейн прервала его холодным тоном:
— Хорошо, Лойал. Я рада, что ты остаешься с нами. Я с удовольствием воспользуюсь любыми знаниями, которыми ты обладаешь. Но пока дело не сделано, у меня нет времени выслушивать твои жалобы!
— Я так понимаю, — неуверенно произнесла Заринэ, — что у меня нет возможности покинуть вас? — Она взглянула на Морейн и вздохнула: — Видимо, нет. Кузнец, если я пройду через все это и останусь жива, ты мне за все заплатишь.
Перрин ошалело уставился на нее. Я?! Эта глупая женщина думает, что во всем виноват я? Я, что ли, просил ее идти?
Он открыл было рот, но поймал взгляд Морейн и прикусил язык. Помолчав, юноша спросил:
— Это он преследует Ранда? Чтобы остановить его или убить?
— Я полагаю, что нет, — тихо ответила Морейн. Ее голос напоминал холодную сталь. — Боюсь, что он хочет позволить Ранду войти в Сердце Твердыни и взять Калландор, а потом отнять меч у Ранда. Боюсь, что он намерен убить Возрожденного Дракона тем оружием, которое предназначено возвестить о нем.
— Мы опять должны бежать? — спросила Заринэ. — Как из Иллиана? Я никогда не думала о том, чтобы то и дело пускаться в бегство, но когда я давала клятву Охотника, то думать не думала найти Отрекшегося.
— На этот раз, — сказала Морейн, — бежать нам нельзя. Мы не имеем права бежать. Миры и время держатся на Ранде, на Возрожденном Драконе. На этот раз мы будем сражаться.
Перрин с тяжелым чувством уселся на стул.
— Морейн, вы сейчас говорите столько всего такого, — сказал он, — о чем раньше и думать запрещали, не то что вслух промолвить. Вы защитили эту комнату, чтобы никто не услышал, о чем в ней говорят? Да?
Когда Морейн покачала головой, он так впился пальцами в край столешницы, что черный дуб затрещал.
— Я даже о Мурддраале говорить не буду, Перрин. Никому не ведома сила Отрекшегося, кроме того, что Ишамаэль и Ланфир были самыми сильными; но даже слабейший из них за милю, а то и больше, почувствует любую защиту, которую я могла бы поставить. И разорвет всех нас в клочья за несколько секунд. Возможно, даже не сходя с места.
— Вы говорите, он может вязать из вас узлы? — пробормотал Перрин. — Свет! Что же вы предлагаете делать? Как мы вообще можем что-либо предпринимать?
— Даже Отрекшемуся не устоять против разящего огня, — ответила Морейн. Перрин подумал, не упомянутым ли огнем она истребила Гончих Тьмы.
Тот эпизод, которому он был свидетелем, и сказанные тогда Морейн слова по-прежнему вызывали в нем беспокойство.
— В прошлом году, Перрин, я узнала очень многое. И я… более опасна, чем тогда, когда пришла в Эмондов Луг. Если я сумею подойти достаточно близко к Бе'лалу, то смогу поразить его. Но если он первым заметит меня, то уничтожит нас всех задолго до того, как у меня появится возможность нанести ему удар. — Она взглянула на Лойала: — А что ты можешь сказать о Бе'лале?
Перрин в замешательстве заморгал. Лойал?
— Почему вы его спрашиваете? — гневно взорвалась Заринэ. — Сначала вы говорите кузнецу, что намерены втянуть нас в битву с одним из Отрекшихся! С Отрекшимся, который способен убить всех нас до того, как мы даже подумать о чем-нибудь успеем! И тут же спрашиваете о нем у Лойала? — Огир нетерпеливо забормотал имя, которое взяла для себя Заринэ: «Фэйли! Фэйли!», но она даже не прервала свою речь. — Я была уверена, что Айз Седай знают все. О Свет, по крайней мере, я-то достаточно умна, чтобы не заикаться о сражении с кем-либо до тех пор, пока не узнаю о нем все, что могу узнать! Вы… — Под взглядом Морейн она прервала свою пламенную речь, продолжая что-то бормотать.
— Огир, — холодно промолвила Айз Седай, — о многом помнят, девочка. Со времен Разлома у людей сменилось намного больше ста поколений, но у огир — меньше тридцати. То, что нам неизвестно, можно узнать из их рассказов и преданий. А теперь рассказывай, Лойал. Все, что ты знаешь о Бе'лале. И желательно короче. Мне нужна твоя долгая память, а не долгое предисловие.
Лойал откашлялся, прочищая горло, — этот звук сильно напоминал громыхание дров, катящихся вниз по крутому желобу.
— Бе'лал! — Его уши выскочили из шевелюры подобно крылышкам колибри, потом снова спрятались. — Я не знаю, что не известное вам может быть в наших преданиях. О нем не часто упоминают, рассказывают только о разрушении Зала Слуг, как раз перед тем, как Льюс Тэрин Убийца Родичей и Сто Спутников заточили его вместе с Темным. Джаланда, сын Ариеда, сына Койама, писал, что его прозвали Завистливым, что он покинул Свет, поскольку завидовал Льюису Тэрину, и что он завидовал Ишамаэлю, и еще Ланфир. В «Исследовании Войны Тени» Мойлин, дочь Хамады, дочери Джуендан, назвала Бе'лала Плетущим Сети, но почему, я не знаю. Она упомянула, что он, играя в камни с Льюсом Тэрином, выигрывал, чем всегда хвастался. — Лойал посмотрел на Морейн и опять загрохотал: — Я стараюсь быть кратким, Но я не знаю о нем ничего особо важного. Несколько писателей говорят, что Бе'лал и Саммаэль оба были во главе битвы против Темного до того, как покинули Свет, и оба мастерски владели мечом. Честно, это все, что я знаю. Возможно, о нем говорится в других книгах, других преданиях, но я их не читал и не слышал. О Бе'лале не часто упоминают. Мне жаль, что я не смог сообщить вам ничего полезного.
— А может быть, и сообщил, — задумчиво сказала Морейн. — Я не знала этого имени — Плетущий Сети. Или того, что он завидовал Дракону так же, как и своим сотоварищам в Тени. Это подтверждает мои подозрения, что он хочет овладеть Калландором. Вот, должно быть, причина, по которой он выбрал для себя роль Благородного Лорда Тира. А кличка Плетущий Сети… она выдает его как интригана, методичного и терпеливого хитреца. Ты хорошо сделал, что рассказал об этом, Лойал.
На мгновение губы Лойала растянулись в довольной улыбке, затем уголки его рта опять уныло опустились.
— Я не стану притворяться, что не боюсь, — неожиданно вмешалась Заринэ. — Только дурак не стал бы бояться Отрекшегося. Но я поклялась, что буду с вами. И отступать не намерена. Вот и все, что я хотела сказать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
