и неприятно, но вызывает некое отторжение… Зови меня лучше Гасаном Хоттабовичем, стариком Хоттабычем, или просто Хоттабычем.
— Хорошо, Гасан Хоттабович, — легко согласился разумный Артефакт. — Стариком я тебя звать не буду, поскольку это бессмысленно — я наблюдаю в твоем организме медленный, но постоянный регресс старения. Ты молодеете, Гасан Хоттабович. Через несколько лет тебя нельзя будет назвать стариком с человеческой точки зрения.
Да что же ты такое, Самобранка, дьявол меня побери⁈ У меня просто не было слов, а свои мысли я постарался обдумывать за такими Ментальными Стенами и Запорами, из-за которых меня даже товарищ оснаб не выколупает. Мы «знакомы» со скатеркой всего-ничего, а она уже успела заметить, что я молодею! Я сам этого почти не замечаю! И чтобы это сумел выкупить кто-то ещё — вообще невероятное дело. Хорошо, что мы с Самобранкой подружились! Чувствую, меня поджидают ещё масса необычайных открытий!
— Да, я знаю об этом, но как это тебе удалось узнать? — не сдержавшись, «озвучил» я мучавший меня вопрос.
— Не знаю, — призналась Самобранка, — просто вижу, и всё!
Как мне хотелось бросить всё, и заняться изучением этой чудной находки. Но нет — сначала нам надо найти выход, разобраться со Лжекощеем, принести мир и спокойствие на Кромку, как бы пафосно это не звучало. А уж потом и починать «на лаврах», занимаясь каким-нибудь полезным (желательно не только для меня, но для всех остальных) хобби.
Я докурил папиросу и опустошил кружку до дна. После чего с удовольствием навернул тарелку разваристой овсяной каши, заправленной маслом и лесными ягодами. Ну, вот такие у меня странные вкусы. Зато теперь я был полностью готов к новым подвигам и свершениям.
— Спасибо, хозяюшка! — поблагодарил я вслух Самобранку.
— На здоровье, Гасан Хоттабович! — Вернула ответную любезность Скатёрка.
— Ты как, хвостатый, набил брюхо? — осведомился я у кота.
— Набил, но в меру, мессир, — отозвался кот. — Скатерка, Grazie[2]! — Грималкин тоже не забыл поблагодарить нашу кормилицу, но, отчего-то по-итальянски. Понимал, ушастый, что без еды нам с ним (а особенно ему) придётся туговато.
— Per favore[3]! — так же по-итальянски отозвалась Самобранка.
Ёшкин кот! А она ещё и вышивать может, и на машинке… Но, так-то правильно, язык потенциального хозяина не должен был стать проблемой при использовании данного «гаджета». Там «по умолчанию» должен быть огромный выбор языков, а конкретнее — все. Причем, это должно было решаться на каком-то ином уровне, нежели просто «загрузкой» существующих. Ведь языки со временем глобально изменяются… Нет-нет, недаром она общается с нами в Ментальном плане… Ладно, об этом позже, а сейчас выходить пора.
Пока Самобранка складывалась в «походное» состояние, Грималкин притащил мне какую-то старенькую кожаную сумку.
— Смотрите, что я нашел, мессир, пока вы сладко спали, — похвалился он, протягивая мне находку.
— Сумка? — Обрадовался я — мне уже надоело таскать за поясом Тарелку, а за пазухой Скатерть-самобранку. — Здо̀рово! Мне её так не хватало…
— Да нет, — перебил меня хвостатый, — я не о сумке, а о том, что внутри!
— А что там? — Я с интересом распахнул горловину и заглянул внутрь.
На дне потертой кожаной сумы я разглядел лишь два каких-то загнутых, сухих и сморщенных «семечка».
— Это Волшебные Бобы, мессир! — с какой-то гордостью произнес Грималкин.
— Эти? — Я указал взглядом на возвышающегося над нами гиганта.
— Ага! — Мотнул головой кот.
— И нахрена они нам? — Пожал я плечами, сграбастал Бобы, собираясь их выбросить. — Бобы — плохой, сумка — кароший[4]! — коверкая слова, произнес я.
Я уже размахнулся, но кот неожиданно прыгнул. Он ухватил меня за кулак, не давая разжать пальцы и бросить Бобы.
— Вы с ума сошли, мессир! — громко заверещал он. — Не вздумайте их выкинуть — вы нас погубите!
— Это почему же? — не понял я такой паники.
— Вы же видите, что случилось, когда из сумки выпал всего лишь один Боб! — И кот ткнул лапой в «овощ-монстр». — Он растет чудовищно быстро, переворачивая вверх дном всю округу! Это сейчас у него остался один ствол, а в самом начале он подвижен, вьётся, усы хлещут во все стороны… Оказаться поблизости от растущего Волшебного Боба подобно настоящей катастрофе! Выживают лишь немногие счастливчики! Я читал об этом… Волшебные Бобы — чудовищное оружие, мессир! — тараторил кот, словно заведенный. — С помощью всего лишь одного такого «семечка» можно снести с лица земли целый город. С растением невозможно справиться даже с помощью Магии — оно к ней абсолютно невосприимчиво.
— Однако… Даже и не думал о таком… — Я осторожно пересыпал Бобы обратно в сумку.
Там имелся специальный кармашек с клапаном, зарывающимся на пуговицу. Вот туда-то я их и убрал. Так сказать, от греха подальше. А вообще, подобная вундервафля, может, и пригодится когда-никогда. Не помешает иметь такую убийственную штуковину в запасе.
Затем я положил в сумку «всевидящую» Тарелочку и Скатерть-самобранку, а сумку перекинул через плечо на имеющейся лямке. Ну, что? Готов? Вроде бы, готов.
— Грималкин? — посмотрел я на кота, который вновь спокойно вылизывал свою шесть перед очередным марш-броском к странному клубящемуся туману.
— Я готов, мессир! — Кот поднялся на лапы. — Направление я запомнил. Следуйте за мной! — И сквозанул вперед, словно кто налил ему на волосатую задницу солидную дозу скипидара.
— Эх, старость, не радость! — по-стариковски покряхтел я и, опираясь на палку, которую так и не бросил, пошел следом за стремительно убегающим Грмалкиным.
На этот раз мы не сбились с пути, и через несколько часов уже стояли возле непроницаемой «стены», состоящей из клубящегося мрака.
— Что будем делать, мессир? — поинтересовался кот, опасливо косясь на «природное явление», перегораживающее нам дальнейшую дорогу. — Как-то мне совсем не по себе… — признался хвостатый пройдоха.
— Мне тоже, — согласился я, тыча заостренной палкой в самое темное место.
Ничего страшного с кривым копьем не произошло, оно не растворилось в тумане, не загорелось, оставаясь точно таким же, каким и было в начале «эксперимента». — Но деваться некуда. Значит, поступаем следующим образом…
Я разделся, аккуратно сложил одежду, и засунул её в сумку. После чего перекинулся в Сумеречную форму, разом увеличившись в размерах. Теперь палка в моих руках смотрелась этакой зубочисткой. А мы, Асуры, такие! Я поднял говорящего кота за
