всё, что в лесу — то моё…
— Слышь, ты Хозяин Лесной, или разбойник с большой дороги? — продолжал я третировать Лешака. — Стыдно должно быть, заплутавших путников обирать. На хорошую пиз.юлину нарваться можно!
— Вот я и нарвался… — тяжко вздохнул Леший, глядя на меня исподлобья.
— Давай, тащи скатерть обратно — и разойдемся, как в море корабли.
Лешак под моим проницательным взглядом съёжился еще больше, и испуганно проблеял:
— Не губи — нету её у меня! Водянику снёс. От только перед самым вашим приходом и воротился…
— Кому снёс? Водяному, что ли? — переспросил выбравшийся из-за моей спины кот.
— Да-да, Водянику толстопузому я её отдал, — залебезил Леший даже перед говорящим котом. — Потому, как я её в кости жаборотому проиграл, — пояснил он, отползая от меня подальше. На всякий случай, наверное. — Мы кажный год, почитай уж лет двести, как только снега сойдут, а лёд растает, с пучеглазым от спячки зенки продерём, тут же за кости садимся. Сначала на зверей, птиц, на рыбу играли. А недавно на желания играть начали. Проигравший исполняет желание победителя. В этом годе я проиграл. А этот лягушатник с меня потребовал хлебом его накормить. Хлеба настоящего ему, видите ли, захотелось! Ну, а я спрашивается, где его возьму? Хлеб-то? У меня в лесу хлеб на деревьях не растет! А в поле у смертных свой Хозяин есть — Полевик! А мы с ним совсем не ладим, воюем даже! И вдруг — удача, настоящая Самобранка…
— Ладно. С тобой всё понятно. К Водяному веди! — распорядился я, не слушая больше оправданий Лешего.
— Не извольте беспокоиться, — Леший с облегчением перевёл дух, — я вас к толстопузому мигом доставлю! Водяник кашу заварил — вот пусть сам и расхлёбывает!
Леший пересёк полянку и подошел к плотным зарослям. Деревья и кусты по одному мановению руки Лесного Хозяина раздвинулись и образовали удобную тропинку. Леший, призывно махнув нам рукой, исчез в ночной темноте.
— Ну, погнали за ним, хвостатый? — риторически спросил я, шагнув вслед за Лешим на чудесную тропинку.
Едва только мы занырнули в лес, деревья за нашей спиной сдвинулись, переплетаясь ветками, и тропинка вновь перестала существовать.
* * *
Бледный свет луны заливал большое, слегка заболоченное озеро, которое находилось в самой чаще леса. Старый толстый Водяной, сидевший на мокром прибрежном песке, шумно чесался. Перед ним на песке лежала расстеленная Скатерть-самобранка, но ничего путного добиться от неё Озёрный Владыка так и не сумел.
От нечего делать Водяник пялился на лунную дорожку, протянувшуюся через всё озеро, хозяином которого он испокон почитал только себя.
«Да, как же — хозяин, — грустно подумал водяной, нервно сплюнув в воду. — Для кого — хозяин-то? Для рыб и лягух?»
Водяник раздраженно запустил свои перепончатые лапы в спутанные зелёные, словно водоросли, космы. Нащупал пиявку, крепко присосавшуюся к шее, и с силой дёрнул. Бросив извивающуюся тварь под ноги, он злобно растёр её широкой ластообразной лапой, снабженной острыми когтями о прибрежный песок.
— Вот тебе и хозяин, — болезненно прошипел вслух Водяной — ранка на шее, оставшаяся после укуса пиявки, саднила, — скоро лягухи меня затопчут! Никто меня теперь не боится, не уважает! Эх, вот раньше…
Когда-то, давным-давно, стояла на берегу озера крепкая весь, от которой сейчас не осталось и следа. Каждую весну старались люди угодить Водяному Владыке: чтобы рыба ловилась, чтобы Нежить озерная не охотилась на людей. Задабривали, как следует, частенько скидывая в озеро связанных рабов и рабынь. А для ежегодной осенней жертвы выбирали огромного белого быка. Ну, а уж печеных белых караваев, меда и другой разнообразной вкусной человеческой пищи, вообще без счету.
В общем, жил водяной припеваючи. Утопленные девушки становились его жёнами — Русалками: у похотливого водяника их было тогда не счесть. Утопленники — на посылках: то подай, это принеси. Да и Силушкой обделён не был. Жертвы, приносимые Водяному Князю, были столь обильны, что он мог повелевать не только водными созданиями — Русалками, Утопленниками и прочей водяной Нечистью и Нежитью, но даже и некоторыми Стихийными Духами, из тех, что помельче, да послабее. Если смертные просили дождя, Водяной всегда мог им это устроить. И не только дождь…
Так продолжалось до тех пор, пока на эти земли не пришла чужая неведомая Сила, с которой Водяник, даже в пик своего могущества не смог совладать. Напала на смертных неведомая болезнь, буквально за несколько дней выкосившее все лесное племя, поклоняющееся Водному Владыке. Водяник как мог, старался помочь людям, почитавшим его практически за Бога. Но сделать ничего не смог.
Время шло: через несколько лет утопленники раскисли в озёрной воде, русалки становились всё прозрачнее и неощутимее. И вот наступил тот момент, когда Водяной остался без расторопных слуг и любимых жён. Чудесная и почти Божественная Сила (Водяник знал случаи, когда подобные ему Существа становились настоящими Богами) ушла, испарилась, словно её и не было: некому было приносить жертвы Озерному Владыке. Со временем озеро со всех сторон окружил глухой и непроходимый лес.
Вот тут-то Водяник и познакомился с Лешим, ставшим на долгое время его единственным собеседником и партнёром для игры в кости. Проигравшись, Леший приводил к озеру то лося, то косулю, то еще какую-нибудь живность. Лось — это, конечно, не раб, но с каждой утопленной живой тварью, чувствовал водяной тоненькую струйку былой Силы.
— Человеческую бы жертву, — мечтал водяник, но Леший приводить к озеру смертных отказывался на отрез. Он вообще не любил, чтобы в его лес заходили люди.
— Набьют тропинок и дорожек, не избавишься от них потом! — говорил он своему компаньону.
Затем Лешак проигрался. Водяной обязал принести ему, для начала, человеческой пищи. Хлебца ему де вдруг захотелось. Хотя планы Водяник лелеял далеко идущие. Начнем с хлеба, решил он, а потом и смертного удастся в картишки выиграть. Лешак, он ведь азартный, но в кости ему откровенно не везет! Однако, Леший вместо хлеба принес огромную редкость — Скатерть-самобранку, с которой и пытался сейчас разобраться Водяной.
* * *
Дорожка, бежавшая сквозь чашу леса, была ровной и удобной. Шагать по такой — одно удовольствие! Она чудесным образом появлялась в десяти шагах перед идущим во главе маленькой колонны Лешим, и таким же образом чудесно исчезала за хвостом идущего последним Грималкина. Наконец, показался просвет — лес резко закончился. Мы очутились на обрывистом берегу большого озера.
—
