Семена легкой пружинистой походкой. Почти бесшумно. Бугаев вспомнил, как трещали сучья под ногами Шитикова.
— И все–таки далеко. Вам же с Кировского до Удельной рукой подать. И в Лахту, и в Ольгино. Разве там не играют?
— Я уже привыкла здесь.
—Наверное, игроки хорошие?
— Хорошие… Товарищ Бугаев, — женщина оглянулась и посмотрела на Семена. Лицо у нее сделалось холодным и отчужденным, — вы ведь, наверное, здесь по делу? И меня не зря остановили. Спрашивайте.
«Разминка закончилась», — подумал Семен и сказал серьезно:
— Конечно, по делу, Марина. Хотели бы поговорить с постоянными посетителями вашей волейбольной поляны, а ждать до субботы долго. В будни ведь вы не играете?
— Нет, только в субботу и воскресенье.
Они подошли к машине. Марину снова усадили вперед, мешок с сеткой сунули в багажник, а сами с трудом втиснулись на заднее сиденье. Бугаев спросил:
— Марина, если вы не очень спешите, может быть, заедем в управление, к товарищу Шитикову, там поговорим?
Леонид Николаевич одобрительно кивнул.
— Давайте заедем, — согласилась она.
— Тогда в темпе, шеф, — сказал Бугаев водителю. Тот повеселел, и они понеслись, обгоняя вереницы грузовиков. Бугаев больше не донимал Марину разговорами. «В кабинете поговорим спокойно, — думал он. — А то при такой езде ничего и не запишешь. Да и откровенности особой от нее не жди в большой компании».
Когда они проезжали мимо станции метро, Марина попросила шофера притормозить. Оглянулась на Бугаева:
— Позвоню маме, что задерживаюсь.
Семен кивнул.
Около метро стояли телефонные будки. В одной из них разговаривала пожилая женщина. Марина зашла в свободную будку, сняла трубку. Наверное, автомат не работал, потому что она несколько раз нажимала на рычаг. Потом вышла из будки, с сомнением посмотрела на говорившую в соседней кабине женщину. Показав на вход в метро, она сделала успокоительный жест рукой и вошла в двери. Бугаев вдруг почувствовал тревогу. «Вот будет номер, если она уедет! Только с какой стати?»
Прошло две, три минуты. Марина не появлялась. Семен переглянулся с Шитиковым. Вид у капитана тоже был озабоченный.
— Может, посмотреть? — предложил Ленский.
— Подождем, — сказал Бугаев. Он уже знал по опыту, как трудно бывает восстановить доверие, если человек почувствует, что в нем сомневаются.
Но из машины Семен все–таки вышел, купил в киоске «Комсомолку», хотя уже утром пробежал ее от корки до корки. Женщина не появлялась. Он посмотрел на часы. Прошло уже пять минут. Теперь Бугаев не сомневался, что Марина обманула их. Он вошел в метро. У таксофонов стояли только мужчины. Не было Марины и со стороны выхода. «На этой станции выход только один, — подумал Семен. — До «Петроградской», где она живет, — или не живет?! — шесть остановок. На каждой она может выйти. Искать ее сейчас бесполезно, а не искать нельзя». Он бегом вернулся к машине, открыл дверцу:
— Константин, быстро в метро. Выходи на каждой станции, до конечной. Я буду ждать на «Петроградской». Если повезет — оставайся с Мариной в комнате дежурного…
Ленский понимающе кивнул и помчался к метро.
— Вот теперь, Василий, твоя сирена пригодится, — сказал Бугаев шоферу. Машина, стремительно набирая скорость, понеслась по проспекту.
— Я, товарищ Бугаев, не умею медленно ездить, — шофер весь сиял от удовольствия. — Когда тянешься еле–еле — ну просто душа болит. Я и в милицию–то пошел служить, чтобы хоть иногда с ветерком проехать.
— За это тебя из милиции и выгонят, — пообещал ему Бугаев. Но шофер почувствовал в голосе Семена скрытое одобрение и только хмыкнул.
— Ты, Леня, — обратился Бугаев к Шитикову, — возьми на себя «Гостиный двор». Там пересадка, народу много. Минут десять потолкайся. По всем телефонным будкам пройдись. Я понимаю — шансов ноль, но вдруг… — он с силой стукнул кулаком по колену. — Видал таких лопухов, как майор Бугаев?
— Видал, — сердито сказал Леонид Николаевич. — Капитан Шитиков перед тобой.
— А–а, — отмахнулся Семен. — Это я ей добро дал! Ты–то тут при чем? — И тронул шофера за плечо. — Василий, в Автово, у метро остановись.
Он обошел все закоулки, осмотрел остановки автобуса и троллейбуса. Спустился вниз и увидел, как Ленский, уже проверивший станцию, садился в поезд.
Когда через час они наконец собрались все трое на Кировском проспекте около станции «Петроградская», вид у них был усталый и грустный…
6
— Да, Семен, женщины — твое слабое место, — сказал полковник, когда Бугаев доложил ему вечером о своей неудаче.
— Женщины, Игорь Васильевич, слабое место во всей системе человеческих отношений, — Бугаев чувствовал себя виноватым, а в таких случаях он всегда пытался отшучиваться.
— Интересная мысль, — Корнилов взял лист чистой бумаги, сложил его вчетверо. Он всегда так делал, когда собирался что–то записывать. — Этот тезис, Сеня, разовьешь мне как–нибудь в свободное время, а сейчас давай о деле. А из–за дамочки не переживай. Как ее зовут?
— Кто ее знает?! — хмуро ответил Бугаев. — Назвалась Мариной.
Корнилов записал на листочке.
— Эта Марина могла просто не захотеть иметь дело с милицией. Мало ты таких людей встречал? А если она слышала о том, что кого–то ранили, то тем более. Решила от всего этого подальше держаться…
Бугаев знал, что шеф может совсем так и не думать, просто хочет проверить на прочность все возможные версии.
— Не знаю, на что смелости больше надо? — с сомнением покачал он головой. — На–то, чтобы полчаса побеседовать в милиции или нахально улизнуть от трех сотрудников? — он не сумел удержаться и со злостью хлопнул кулаком по столу. — Нахально! Прямо на глазах!
— Не расходись, не расходись, — успокаивал его полковник. — Найдется твоя Марина. И никакой особой смелости, чтобы удрать от вас, ей не потребовалось. Вошла в метро позвонить, телефоны заняты — эскалатор свободен, встала на ступеньку и поехала. Женщины народ импульсивный.
— Не слишком ли? — хмуро пробормотал Семен. — А сетка? Вещевой мешок! Она же на эту поляну каждый выходной приезжает. Могла бы сообразить, что не сегодня, так в субботу мы ее там разыщем.
— Сеня, я же говорю — женщины импульсивны. Она сначала сделала — потом подумает. Погоди, еще начнет разыскивать красивого брюнета по фамилии Бугаев. Кстати, ты вещевой мешок осмотрел?
— Осмотрел. Пахнет чем–то сладким. Вином, что ли? Никаких
