меток, никаких бумажек.
— А телефон с коробки сигарет?
Семен повеселел:
— Тут майору Бугаеву надо поставить пятерку. Телефон принадлежит Плотскому Павлу Лаврентьевичу, директору ремонтного завода. Павел Лаврентьевич сейчас на совещании в исполкоме, оттуда поедет домой. Мы ему и позвоним.
— Ты очень–то не воспаряй, — охладил Корнилов Семена. — Думаешь, этот Плотский помнит всех, кому свой телефон давал?
— Должен помнить. Во–первых, не всякому дают домашний телефон. Во–вторых, дал он его кому–то только что — человек же не курит пачку сигарет в неделю. А в–третьих, не каждый может достать «Малборо». Вы, например, хоть и начальник, а целый день смолите «Столичные».
— Да мне и даром это «Малборо» не надо, — запротестовал Корнилов. — Привык к одним сигаретам и ни на какие другие не променяю.
— А недавно я у вас «Данхилл» видел. С удовольствием курили.
— Ладно, Семен, — недовольно сказал полковник. — Иди–ка звони Плотскому. Главное — выдержка. Да попробуй словесный портрет своей Марины составить. Проверим твою наблюдательность.
— Слушаюсь. — Бугаев поднялся. Около двери он остановился, обернувшись к шефу, сказал задумчиво: — Не нравится мне эта дамочка. Почему–то…
Придя к себе в кабинет, Бугаев4 прежде всего позвонил в больницу. Узнал о состоянии Гоги. Там все было по–прежнему, ни о каком разговоре с ним не могло быть и речи. Потом он набрал номер Павла Лаврентьевича.
— Вас слушают, — откликнулся приятный женский голосок.
— Здравствуйте. Можно товарища Плотского? — попросил Семен.
— Здравствуйте. А кто его спрашивает?
— Майор Бугаев из Главного управления внутренних дел, — сказал Семен, посчитав, что в настоящем случае чем официальнее, тем лучше. Да и пугать домочадцев милицией и уголовным розыском не следовало.
— А что вы хотели, товарищ Бугаев? — спросила женщина все так же ласково.
— Я хотел бы встретиться с Павлом Лаврентьевичем.
— А по какому поводу?
Похоже, что этот вежливый разговор мог затянуться до бесконечности.
— Я разговариваю с его супругой? — в голосе Бугаева появились металлические нотки.
— Да, я его жена. И хотела бы знать, зачем вам нужен Павел Лаврентьевич. — Оказывается, и женскому голосу на другом конце провода были не чужды металлические интонации.
— Товарищ Плотский сам к телефону никогда не подходит? — сдерзил Семен.
— Павел Лаврентьевич очень занятой человек… — сердито начала жена, но Бугаев перебил ее:
— Тогда мне придется вызвать его повесткой. И он потеряет еще больше времени.
— Если вы настаиваете… — брешь в обороне была пробита.
— Настзищ?.
Минуты три он дожидался, пока трубку возьмет сам директор.
Наконец тот откликнулся приятным басом:
— И что за майор Бугаев мной интересуется?
Семен поздоровался и, не пускаясь в объяснения, попросил о встрече на завтра.
— В любое время, майор. В любое время, — похоже, что на заводе со временем у директора было не так напряженно, как дома.
— Тогда в девять?
Директор был на все согласен.
7
Ровно в девять Бугаев вошел в приемную. Здесь уже сидели несколько человек. Семен не успел поздороваться, как секретарь спросила:
— Вы из Главного управления? Прошу вас… — и, не дожидаясь ответа, растворила перед ним массивную, потемневшую от времени дверь. За ней находился небольшой зальчик. Красная ковровая дорожка вела еще к одной двери, поменьше.
— Павел Лаврентьевич! — сказала секретарша, распахивая дверь. — К вам из Главного управления.
Из–за большого стола, на котором лежала только одна пухлая папка, поднялся высокий светловолосый человек.
— Товарищ Бугаев! Милости прошу. — Он широким жестом показал на кресло. И улыбнулся секретарше, стоящей в дверях: — Олечка, нам кофе…
— Павел Лаврентьевич, — запротестовал Бугаев. — Я к вам на пять минут.
— Молодой человек, — у директора был приятный басок. — Никогда не знаешь заранее, во что выльются пять минут. А кофе располагает к доверительной беседе.
Бугаев уселся в удобное кресло и окинул кабинет быстрым взглядом. Кабинет был совсем крошечным, в несколько раз меньше приемной. Взгляд Семена не ускользнул от внимания директора.
— Удивляетесь моим апартаментам? — добродушно усмехнулся он. — Это целая история… Во время войны здесь сидел… — Плотский похлопал ладонью по столу, — наш нынешний начальник главка Мелех. Время–то было какое! Героическое! Тяжелое. Он спал тут же за стенкой, в комнате отдыха. — Директор кивнул на маленькую дверь в углу кабинета. — И, приезжая теперь в Ленинград, товарищ Мелех никогда не минует нашего завода. Придет ко мне, сядет в это кресло, задумается…
Секретарша принесла поднос, накрытый белоснежной салфеткой, ловко расстелила ее на маленьком столике, поставила чашки, вазочку с печеньем.
Павел Лаврентьевич не спеша разлил кофе. Воспользовавшись паузой, Бугаев сказал:
— Павел Лаврентьевич, вы не удивляйтесь. То, что я скажу сейчас, может показаться вам смешным и незначительным… — он вытащил из кармана мятую коробку от «Малборо». Но директор его словно не слышал.
— Когда товарищ Мелех сидел в этом кресле, — сказал он, — я токарил в седьмом цехе. По три смены иногда не уходили домой… Нам есть что вспомнить! Вы что же не пьете? Олечка большая мастерица варить кофе…
Глаза у директора были голубые–голубые, мелкие морщинки, сходившиеся у глаз, создавали впечатление, что Павел Лаврентьевич все время улыбается, но взгляд оставался равнодушным.
— Что же за дело у вас? — спросил он наконец.
— Павел Лаврентьевич, тут в одном месте мы нашли коробку от сигарет, на которой записан ваш телефон. — Семен взял коробку и показал запись директору.
— Сейчас, — Павел Лаврентьевич поднял ладонь, словно отстранился от коробки. — Сейчас мы об этом поговорим… У меня к вам, дорогой товарищ Бугаев, встречный вопрос. Сын мой — автомобилист. Ну, сами знаете, молодежь любит скорость, любит проехаться с ветерком. Я когда токарил на этом заводе… — он внимательно посмотрел на Бугаева. — Я вам рассказывал, что работал токарем здесь? В седьмом цехе? Ах да, рассказывал. И понимаете, какое дело — за скорость у сына отобрали права.
— Наверное, уже не в первый раз нарушил правила? — улыбнулся Бугаев.
— Наверное. Не могли бы вы помочь?
— Павел Лаврентьевич, да ведь я не из ГАИ — по другому департаменту. Из уголовного розыска…
— Ну вот! — обрадовался Плотский. — Из уголовного розыска! Да вы самый главный! Что вам стоит словечко замолвить? Мальчишка же, — он улыбнулся так ласково, так обезоруживающе, что
