class="p1">60 Диодор (XV, 50,4) так рассказывает об этом конгрессе: «Царь Артаксеркс, видя, что в Греции опять начались смуты, отправил послов, приглашая их прекратить междоусобную войну и заключить общий мир, положив в основу те же принципы, что и в предыдущий раз. Все греки охотно приняли его предложение, и общий мир был заключен всеми государствами, исключая Фивы: одних только фиванцев греки не приняли в число участников общего соглашения, так как они хотели превратить всю Беотию в одну синтелию (см. коммент, к кн. IV, гл. 4, § 6), а все были такого мнения, что в мире и клятвах должны участвовать все отдельные города как самостоятельные члены. Поэтому теперь, как и прежде, они были объявлены вне покровительства мирного договора; Беотия же осталась одной руководимой ими синтелией». Еще интереснее рассказ Плутарха (Агесилай, 27–28): «Все были склонны к заключению мира. Поэтому в Лакедемон сошлись послы от всей Греции для заключения мирного договора. В числе их был Эпаминонд, муж, выдающийся по образованию и научным знаниям, но тогда не проявивший еще себя как стратег. Видя, что все прочие пресмыкаются перед Агесилаем, он один решился выступить с открытой речью, посвятив ее не только интересам фиванцев, но общему благу всей Греции. Он указал на то, что война только увеличивает могущество Спарты, отчего все остальные терпят ущерб; что мир, чтобы быть прочным, должен быть основан на принципах всеобщего равенства и справедливости.
Агесилай, заметив, что Эпаминонд пользуется вниманием и горячими симпатиями присутствующих, задал ему вопрос, считает ли он правильным с точки зрения «всеобщего равенства и справедливости», чтобы беотийские города пользовались автономией. (Вряд ли это верно. Из того факта, что союзники согласились на исключение фиванцев из списка договаривающихся, можно с большой вероятностью предположить, что Агесилай с Каллистратом и прочими послами еще до открытия конгресса заключил тайное соглашение, направленное против фиванцев, и таким образом блестящая речь Эпаминонда не имела ожидавшегося успеха (ср.: Эд. Мейер, указ, соч., V, 407). Недаром наш автор замечает, что «фиванцы удалились в полном отчаянии: они, конечно, не могли ожидать такого вероломства со стороны афинян» (Грот, История Греции. С. 444). — С. Л.) Эпаминонд, не задумываясь и не смущаясь, ответил Агесилаю вопросом же, не считает ли тот справдливым, чтобы и города Лаконии получили автономию. (Ср.: Павсаний, IX, 13, 2: «Мы позволим беотийским городам приносить клятву каждому от своего имени только тогда, когда и вы позволите вашим периэкам (см. коммент, к кн. III, гл. 3, § 6) приносить клятву от имени каждого отдельного их города». — С. Л.) Тогда Агесилай в страшном гневе вскочил с места и потребовал, чтобы Эпаминонд заявил определенно, предоставят ли фиванцы автономию беотийским городам. Эпаминонд таким же образом спросил его, предоставят ли спартанцы автономию городам Лаконии. Агесилай был возмущен и охотно ухватился за удобный предлог для того, чтобы немедленно вычеркнуть фиванцев из списка заключивших мирный договор и объявить им войну. Всем прочим грекам он предложил, заключив мир, разойтись по домам; дела, поддающиеся мирному решению, он рекомендовал им разрешить мирным путем, а не поддающиеся — войной, так как очень трудно было найти выход, чтобы уничтожить все трения… Мир этот был заключен в Лакедемоне 14 ски-рофориона (16 июля 371 г. до н. э.)».
61 См. гл. 2, § 13.
62 Вероятно, в Дельфах.
63 Здесь подразумеваются фиванцы.
64 Далее следуют слова, несомненно, позднейшего происхождения, содержащие повторение последних двух параграфов: Клеомброт, узнав, что заключен мир, отправил гонца к эфорам и запросил, как ему поступить. Эфоры предписали ему идти походом на фиванцев, если они не согласятся на автономию беотийских городов.
65 Рассказ Диодора (XV, 51,3), будто Клеомброт с свеженабранным войском двинулся в Беотию из Спарты, не заслуживает доверия. О численности войска Клеомброта мы узнаем из Плутарха (Пелопид, 20): «Клеомброт вторгся с 10 000 гоплитов и 1000 всадников». Беотийским войском, пытавшимся не пропустить Клеомброта в Беотию, командовал Эпаминонд (имени которого Ксенофонт умышленно нигде не упоминает). См.: Павсаний, IX, 13, 3: «Эпаминонд с частью войска засел позади Кефисского (то же, что Копаидское. — С. Л.) озера, полагая, что пелопоннесцы вторгнутся именно по этому пути. Но лакедемонский царь Клеомброт двинулся по дороге, ведущей на фокейский Амброс, и, убив Херея, которому было поручено охранять здесь проходы, перебил бывший с ним фиванский отряд, перешел через горы и прибыл в беотийские Левктры». По мнению Виламовица, источником послужила здесь Павсанию утраченная Плутархова библиография Эпаминонда. Если это так, то его данные очень ценны (Эд. Мейер, указ, соч., V, 410). Диодор, XV, 52, 2, 7: «Эпаминонд… двинулся со своим отрядом из Фив, имея всего не более 6000 воинов… Заняв расположенные близ Коронеи ущелья, он расположился здесь лагерем».
66 Дорога эта шла близ морского берега. См.: Диодор, XV, 53, 1, где повторяется в общих чертах этот рассказ Ксенофонта.
67 См. кн. V, гл. 4, § 16 и коммент, к этому месту.
68 См. кн. V, гл. 4, § 59.
69 Т. е. приверженцы партии, руководимой Агесилаем, которой симпатизировал и сам Ксенофонт (ср. коммент, к кн. V, гл. 3, § 1 и гл. 4, § 16).
70 О совещании беотархов, на котором было вынесено решение вступить в бой со спартанцами, рассказывают Диодор (XV, 53, 3), Павсаний (IX, 13, 6–7) и Плутарх (Пелопид, 20). Диодор: «Беотархи собрались на совет и обсуждали, остаться ли им на том же месте и вступить в бой с войском, во много раз превосходящим их численностью (преувеличение. — С. Л.), или отступить, чтобы принять бой в более удобном месте. При этом голоса военачальников разделились пополам: из шести присутствоваших беотархов трое полагали, что нужно удалиться, а остальные трое — что нужно остаться на месте и принять бой. В числе последних был и Эпаминонд. Таким образом, беотархи попали в затруднительное положение, и вопрос оставался открытым до тех пор, пока не прибыл седьмой беотарх; Эпаминонд убедил его подать свой голос за поддерживаемое им предложение, и таким образом его мнение было принято». Павсаний приводит и имена беотархов: «Эпаминонд, Малекид и Ксенократ держались того взгляда, что надо немедленно вступить в бой, а Дамоклид, Дамофил и Симангел были против того, чтобы вступить в бой: они предлагали, «заложив» детей и жен в Аттике (см. коммент, к кн. I, гл. 3, § 2. — С. Л.), готовиться к осаде. К голосам партии Эпаминонда присоединился и голос седьмого беотарха; последний, по имени Вакхилид, до этого времени стоял с гарнизоном на страже проходов через Киферон и
