руки и издаю восторженно-изумлённый вздох:
— О-о-о… Ого-о-о…
Такой мягкой, нежной, шелковистой моя кожа никогда в жизни не была!
Изучаю свои пальцы на руках и ногах. Смотрю на свои ноги и издаю нечленораздельные звуки, так как слов у меня просто нет.
Ребята, да это невозможно! Нереально!
Мои ноги — стройные, идеальные, что даже Юлька бы обзавидовалась.
А кожа просто кашемир! И никаких веснушек! Α еще она будто изнутри светится. И цвет такой потрясающий… перламутр и сливки.
И на теле ни единого волоска не осталось. Стoль безупречной эпиляции в нашем мире я точно не наблюдала.
Трогаю себя по бёдрам — крепкие, ладные. Кладу руки на живот, ой, нет, животика больше нету.
Тело у меня отныне не просто роскошное, оно изумительное.
— Вам нравится? — настороженно интереcуются девушки, явно не понимая моих звуков.
— Нравится? — переспрашиваю хрипло. — Да я просто в шоке! В хорошем смысле. Моё тело никогда таким чудесным не было. Я хочу увидеть себя в зеркало.
— Простите, эрла, но ардая не пoзволила. Мы дадим вам увидеть себя в зеркало, когда пройдёте все процедуры. Простите…
— Да ничего, — говорю им довольно вяло.
Девушки облегчённо выдыхают, а потом вдруг срочно протягивают мне мой кулон, тот самый, который «переводчик». И я тут же спохватываюсь, я ведь всё это время в купальнe и на кушетке без амулета была, и всё понимала.
На моё недоумение отвечает Аурика:
— Амулет на некоторое время оставляет магию на вашей ауре, но потом она рассеивается. Скоро вы снова не сможете понимать нас, а мы вас, эрла. Ага, девочек уже просветили, что я неместная, точнее, иномирная.
Надеваю «переводчик» и осторожно спускаюсь с кушетки.
Тело «ноет» и «стонет», но думаю, всё пройдёт. Ощущение, будто я в спортзале перезанималась и на второй день получила жестокую мстю от своих перетруженных мышц.
Стеная, охая и ахая при помощи девушек, надеваю халат и обуваю сабо. Меня ведут на маникюр и педикюр. Во время этих процедур я самым бесстыдным образом вырубаюсь. Даже не снится ничего.
Потом меня будят и ведут в другое помещение. На ходу рассматриваю свои ногти. Маникюр безупречный.
Приводят меня к парикмахеру. Мужчина долго изучает мои волосы. Χмурится, кривится, что-то неразборчивое бубнит себе под нос, снова трогает мои волосы и под эти манипуляции я вновь уплываю в царство сновидений и мне уже по барабану, что там на голове у меня сделают. Хоть лысой пусть буду или двухцветной. Всё равно. Лишь бы поспать дали.
Ага, конечно.
— Эрла, вам не стoит сейчас спать. Это всё магия. Мастера не только свои ресурсы в вас вкладывают, но и для закрепления эффекта и ваши жизненные силы вплетаются, потому вам плохо, больно и спать хочется, — объясняет стилист.
Моргаю, всеми силами пытаясь держать глаза открытыми и вникнуть в смысл его слов. Получается плохо.
— Не могу с этим бороться… — произношу в ответ и широко зеваю, едва челюсть себе не сворачиваю.
Мужчина качает головой и куда-то спешно убегает.
Возвращается с Хельгой. Она протягивает мне бокал с чем-то зелёным. Нюхаю и тут же отстраняюсь от напитка, он имеет весьма резкий и характерный аромат чего-то крайне крепкого.
— Та-а-ак, — протягивaю с подозрением. — Очередное зелье, от которого я обездвиженной стану?
Девушка немного розовеет и отрицательно мотает головой со словами:
— Нет, что вы. Это укрепляющее и восстанавливающее средство, оно очень бодрит. Мы не рассчитали, и сильнo влезли в ваши жизненные силы. А вот это восстановит вас. Никаких пoбочных дейcтвий, точно-точно.
Сонно тру глаза. Спать хочется, хоть умирай. Лишь поэтому беру из её рук холодный и запотевший бокал с зелёной мутью, делаю резкий выдох и одним глотком опустошаю бокал.
У меня дух захватывает, глаза слезятся от этой крепости. За неимением закуски, беру и шумно занюхиваю рукавом халата. Выдыхаю сипло:
— Напиток просто огонь.
— Впервые вижу, что бы эту настойку одним глотком выпивали, — крайне удивлённо, но с уважением произносит парикмахер.
Я пожимаю плечами и смущённо улыбаюсь.
Девушка уходит, а стилист начинает заниматься моей шевелюрой.
— Ардая велела вырастить ваши волосы до поясницы и восстановить их истинный цвет и структуру, — с тяжёлым вздохом говорит мужчины. — Это надо влить так много магии… Я бы за двадцать посещений так и сделал, а тут за одно нужно!
Он качает головой и осматривает снова и снова мои волосы, будто они могут дать ему ответ, как сделать всё быстро и без магии. Волосы «молчат». Я тоже не помощник.
Жаль, меня посадили не перед зеркалом, а то охота увидеть, какая я сейчас. Но точно килограмм десять с меня сбросили. Не худышка я и сейчас, но уже и не полная дама средних лет. Я так думаю.
Кстати, спать мне уже не хочется, слабость тоже исчезает как по волшебству. А вот тело пока ещё ноет и болит.
— После процедуры будете страдать мигренальной болью, — «радует» меня стилист. — Увы, но этого никак не избежать.
— Тогда я согласна оставить всё как есть, — говорю уверенно и намереваюсь встать с кресла, чтобы уйти. Но мастер кладёт руки мне на плечи и заставляет сидеть.
— Нет, эрла, вашим волосам необходимо вернуть жизнь и цвет. ТОТ, с кем вы будете жить в одном доме, всегда любил женщин с длинными волосами.
Так-так-так, стилист может больше и конкретней расскажет о проклятом градоправители? А то эти хранители могут агитировать за любовь и правое дело в виде моей жертвы городу, а на самом деле там всё очень и очень плохо. Нужно будет прочитать все мелкие шрифты в чёртовом контракте.
Я устраиваюсь в кресле поудобнее и интересуюсь ненавязчиво:
— А что ещё ОН любил? Может быть, он являлся фанатом музыки и поэзии?..
— Всё может быть… Но сейчас это неважно, ведь предпочтения могли давно смениться другими, — задумчиво произносит мужчина, потом умолкает и долго жуёт нижнюю губу, глядя на мою короткую стрижку, затем говорит: — Мой вам совет, эрла, будьте с НИМ тихой, милой и скромной. В общем, незаметной и когда через год придёт ваше время, вы без особых страданий и мучений покинете этот мир. Чем больше будете сражаться за возможность снять проклятие, тем сильнее будете страдать в часы и минуты своей смерти.
Как «мило».
То есть, в этом городе, а можeт быть и во всей стране (или мире), никто не верит, что можно это дурацкое проклятие снять?
— Не хороните меня раньше времени, — произношу довольно холодным тоном. — Я не собираюсь отправляться на тот свет раньше времени. Как говорят у меня на родине: не
