Есть любопытные сведения, которые относятся у же к XIII веку. Хроники сообщают, что Роберт Гроссетест, епископ Линкольнскнй, сконструировал бронзовую голову, способную произносить отдельные слова. На создание этой говорящей головы ушло сечь лет Как писал современник, бронзовая голова могла говорить благодаря устройству, через которое с силой продували воздух.
Нас не должно удивлять, что в средние века многие ученые были наделены высокими духовными званиями. Тогда Ватикан довольно охотно раздавал крупным ученым церковные должности. Сами ученые шли на это, чтобы обеспечить себе большую свободу научной деятельности. Нетрудно обвинить в ереси человека, проводящего все дни среди реторт и книг сомнительных авторов. Но не всякий посмеет возвести такое обвинение на человека, облеченного доверием церкви. Вот почему тот же Альберт Великий, несмотря на то что он пользовался в свое время славой чернокнижника и алхимика, стал епископом Регенсбургским.
Говорящая голова епископа Линкольнского ненадолго пережила своего создателя. Сменив нескольких владельцев, она затерялась в каких-то забытых коллекциях к кунсткамерах.
Минуло более четыреста лет, и в 1779 году Российская императорская Академия наук объявила конкурс на создание аппарата, который мог бы воспроиводить пять гласных звуков: “а”, “е”, “и”, “о”, “у”. Премия была присуждена С.Г.Кратзенштейну. Его устройство представляло собой систему трубок различной формы и длины. Когда через них с силой продували воздух, возникали звуки, имитирующие человеческий голос.
В июле 1783 года Французской академией паук было получено письмо за подписью некоего аббата Микеля. Он сообщал, что создал две искусственные человеческие головы, которые якобы могут произносить целые фразы. Изобретатель просил академию назначить компетентную комиссию.
Аббат Микель жил в монархической Франции. Поэтому фразы, которые он вложил в уста своих творений, полностью соответствовали и эпохе и месту, где они были созданы.
Первая голова: “О любимый король, отец народов, благополучие которых показывает всей Европе величие твоего трона!”, “Король даровал Европе мир!”
Вторая голова: “Мир венчает короля славой!”
После одобрения Академией наук говорящие головы были выставлены для всеобщего обозрения. Изобретатель стал центром внимания публики и журналистов. Успех следовал за ним по пятам. Микель был представлен самому королю Людовику XVI.
Английская пословица — “Чудо длится только три дня”, — к сожалению, часто справедлива. Вскоре мода на аббата Микеля и его говорящие головы прошла. “Невежество, — писал современник, не видело, чем может оно восхищаться в этих шедеврах, которые не имели ничего от шарлатанства, так необходимого в нашем веке, чтобы обрести симпатии толпы”.
Академия наук, желая помочь Микелю, предложила, чтобы правительство купило у него изобретение. Решение этого вопроса было передано в руки полицейского чиновника. Некий лейтенант полиции Ленуар счел покупку нецелесообразной. Бездумным росчерком пера была перечеркнута судьба открытия и жизнь изобретателя. Измученный безденежьем, преследуемый долгами, Микель в отчаянии швырнул бронзовые головы на пол и разбил их.
Умер он в нищете.
Нередко поиски говорящего устройства заводили конструкторов в тупик. Но некоторым тупики казались путями, ведущими к величайшим открытиям. В таком приятном заблуждении всю жизнь пребывал, например, некий исследователь эпохи Возрождения Гловани Батиста Порта. По его мысли, весь лексикон андроидов мог состоять из своего рода “звуковых консервов”. Если в свинцовую трубку, утверждал он, произнести фразу, а затем достаточно быстро закрыть отверстие, то звучание останется там, пока не откроют трубку… В XVIII веке нюрнбергский оптик Грундлер пытался “законсервировать” звук при помощи сосуда в форме замкнутой спирали. Он считал, что эхо должно будет без конца крутиться внутри этого сосуда, пока ему не будет дан выход наружу.
Человеческая мысль снопа и снова настойчиво возвращалась к вопросу создания говорящего робота. Когда Т.Эдисон изобрел фонограф, одним из первых его применений, которое пришло ему в голову, было изготовление говорящей модели человека! Но самому Эдисону не удалось воплотить свой замысел. Слабой тенью этой идеи явились говорящие куклы Эдисона, которые и большом количестве стали выпускаться некой расторопной американской компанией. В туловища их был вмонтирован фонограф, повторявший одни и те же затверженные фразы.
Конечно, этим беспомощным созданиям было далеко до механического человека, к которому стремились изобретатели и конструкторы в течение сотен лет. Они мечтали создать механизм, могущий максимально полно имитировать деятельность человека. Нередко лишь мечты и находили отклик в легендах. Так, предания рассказывают о механическом человеке раввина Реб Лоу из Праги. Этот андроид был якобы столь совершенен, что прислуживал раввину дома.
Андроиду Альберта Великого легенды приписывали способность не только произносить отдельные фразы, но и вести сложные богословские споры. А Фома Аквинский в ярости разбил искусственную женщину якобы именно потому, что не мог противостоять в диспуте ее знаниям к логике.
Иными словами, это были мечты о механическом человеке, который мог бы мыслить.
В один из дней 1809 года в штабе наполеоновской армии, расположенном во дворце Шенбрунн в Вене, царило оживление. Накануне сюда в большом закрытом фургоне привезли механического человека. Созданный рукам” искусного механика, этот андроид был якобы отличным игроком в шахматы. Узнав об этом, сам император изъявил желание сыграть партию с необычным партнером.
Вечером в большом зале дворца собрались все, кто в знак особого расположения был допущен присутствовать на этом сеансе. Человек против механизма, император против андроида. Высшие офицеры гвардии, маршалы с удивлением рассматривали неподвижную фигуру механического игрока. В чалме, с усами, одетый турком, андроид сидел перед доской, на которой уже выстроились массивные шахматные фигуры. Доска стояла на большом, похожем на ящик столе, закрытом с четырех сторон. Там находился механизм. Да, механизм, и ничего более. В подтверждение этого владелец андроида поочередно отворил дверцы стола. Взглядам присутствующих открылись какие-то колесики, сложные системы зубчатых рычажков…
Император не любил медлить. Он сел перед механическим человеком, и какую-то секунду казалось, что они смотрят друг на друга, словно раздумывая. Наполеон сделал первый стремительный ход.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
