Недалеко от берега в море находился небольшой остров Фарос. На нем по приказу Птолемея Филадельфа (285–246 гг. до новой эры) и был построен этот маяк, беломраморное сооружение, которое возвышалось на 150–200 метров над голубыми водами моря. У самого его подножия проходили корабли под красными и лимонно-желтыми парусами. Огромное подвижное зеркало, расположенное наверху, отражало свет маяка, и его видели на расстоянии до четырехсот километров.
Много легенд ходило об этом маяке. Арабы, завоевавшие Египет в VII веке, рассказывали, будто это сферическое зеркало можно было поставить под таким углом, чтобы оно солнечными лучами, собранными в одну точку, зажигало корабли, находившиеся в море.
Название острова, на котором находился Александрийский маяк, вошло во все европейские языки. “Фарос” теперь означает просто “маяк”. От него же происходит известное нам слово “фара” — фары тепловоза, фары автомобиля.
Мы никогда не узнали бы имени зодчего этого удивительного сооружения, если бы не его остроумие и дерзость. Когда сооружение маяка подходило к концу, фараон велел на одной из мраморных плит выбить надпись: “ЦАРЬ ПТОЛЕМЕЙ — БОГАМ-СПАСИТЕЛЯМ НА БЛАГО МОРЕПЛАВАТЕЛЯМ”. Распоряжение это было выполнено. Фараон осмотрел маяк, прочел надпись и остался очень доволен. Теперь о нем. Птолемее, люди будут помнить и говорить многие сотни лет.
Но прошли годы, надпись потрескалась и обвалилась. Оказалось, архитектор сделал ее не на мраморе, а на застывшей извести, покрытой мраморной пылью. И тогда-то из-под обвалившейся надписи выступили на свет дерзкие слова, глубоко врезанные в мрамор: “СОСТРАТУС ИЗ ГОРОДА КНИДА, СЫН ДЕКСИПЛИАНА, — БОГАМ-СПАСИТЕЛЯМ НА БЛАГО МОРЕПЛАВАТЕЛЯМ”.
Стоит рассказать и о том, как это огромное сооружение прекратило свое существование. Порт Александрия был величайшим и сильнейшим соперником Константинополя. Особым преимуществом Александрии был ее маяк. Испробовав все средства борьбы, император в Константинополе решился на чисто византийскую хитрость. Египет и Александрию к тому времени захватили арабы. Император направил ко двору халифа Али-Валида своего посла. Перед отъездом посол получил устные и совершенно секретные инструкции от самого императора Вскоре по прибытии ко двору халифа через подставных лиц посол начал распускать слухи, что в основании маяка фараонами были якобы зарыты несметные сокровища. Слухи доходили то до одного высокопоставленного чиновника, то до другого, и каждый спешил шепнуть об этом халифу. Сначала халиф крепился, но в конце концов повелел разобрать маяк. Начались работы. Маяк был разобран почти до половины, прежде чем халиф заподозрил обман. Спохватившись, он приказал восстановить башню, но это оказалось невозможно. Ни за какие деньги халифу не удалось найти людей, достаточно знакомых с расчетами, чтобы они могли вернуть башне прежний облик. Строительное искусство создателей маяка было утрачено. В довершение всего огромное зеркало уронили, и оно разбилось на мельчайшие куски.
Теперь ничто не указывало уже кораблям путь в гавань, и они все реже появлялись на александрийском рейде. Когда же соперничающий Каир стал набирать силу, мореплаватели вообще забыли путь к Александрии, и город окончательно пришел в упадок.
До нас дошли описания маяка. Судя по всему, Александрийский маяк был высотою с шестидесятиэтажный дом! Только в нашем веке человечество накопило достаточно инженерных знаний, чтобы строить такие сооружения. И то при постройке подобных небоскребов используется стальной каркас — своего рода скелет здания, которого не знали строители Александрийского маяка.
Механический человек
1246 год, Кельн На узких, мощенных плитами улицах редкие прохожие. Над городом плывет медленный гул колоколов. Со старой колокольни, расположенной рядом с собором, открывается вид на остроконечные черепичные крыши. Под одной из этих красных черепичных крыш в мансарде сидит, склонившись над трудами отцов церкви, молодой богослов Фома. Позднее он войдет в историю философии под именем Фомы Аквинского. Пройдут столетия, и разработанные им догмы лягут в основу философской школы. Но этого не знает и не может знать молодой студент Фома. Он смотрит в раскрытый фолиант, однако мысли его в эту минуту далеки от латинских периодов отцов церкви. Фома думает о своем учителе.
Странный и удивительный это человек. Говорят, сюда он приехал из Парижа, где был профессором университета. Там на его лекциях собиралось столько народу, что ни одна аудитория не могла вместить всех желающих. Поэтому чаще всего Альберту приходилось выступать под открытым небом. Что заставило его переехать в Кельн?
Конечно, Альберт — великий ученый и ревностный христианин, а познания его в богословии поистине безмерны. Но как удается ему совмещать служение делу Христа с занятиями черными науками? Фома видел книги в библиотеке своего учителя. Среди них было много непонятных рукописей, посвященных алхимии и магии.
В доме, где жил Альберт Великий, была большая комната, дверь в которую никогда не видели открытой, а ключи от нее учитель всегда носил с собой. Никто не знал, что находится за этой дверью. Окна комнаты были постоянно закрыты плотными ставнями, которые не открывали вот уже несколько лет.
Однажды Фома не удержался и спросил учителя, что скрывает он за закрытой дверью. Альберт поднял на пего усталый взгляд.
— Когда-нибудь узнаешь, Фома. — И добавил: — Теперь уже скоро.
Разговор происходил весной. Сейчас была уже осень. Но судьба, казалось, не спешила удовлетворить нетерпение молодого богослова.
На следующий день с утра он, как всегда, отправился к своему учителю. Остановившись у знакомых дверей, он взял чугунный молоток, висевший на ремне, и сделал три сильных удара. Это был его знак. Число три — число, угодное богу. За дверью послышались шаги.
Фома насторожился. Это была не Марта, старая служанка, которая постоянно впускала его. Неужели у учителя новая прислуга? Он услышал звук отодвигаемого засова. Дверь открылась.
— Доброе утро, фрау, — удивленно приветствовал он незнакомую женщину и прошел в прихожую.
— Доброе утро, — ответила она, закрывая дверь.
В голосе ее было что-то, что заставило Фому вздрогнуть и обернуться.
Странной, какой-то неестественной походкой женщина шла прямо на него. Фома едва успел сделать шаг в сторону, и она прошла мимо. Но он успел рассмотреть ее лицо — неподвижное, словно мертвое.
И в сердце его шевельнулась страшная догадка. Сотворив знак креста и повторяя про себя заклинания против дьявола, Фома приблизился к женщине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
