Читаем без скачивания История спиритизма - Артур Дойль

В течение почти четырех месяцев я посвящал пару вечеров в неделю, а иногда и больше, наблюдениям этого явления на всевозможных стадиях. Внимательно и подробно я записывал свои впечатления, время от времени сравнивая их друг с другом, чтобы выявить противоречия. Я читал все, что мог достать об этом предмете, особенно о „разоблачениях мошенничества“, наблюдал различных медиумов, встречался с многими последователями движения; с некоторыми из них я никогда не был знаком. Иногда я чувствовал полное непонимание происходящего: я то погружался во тьму, то на меня снисходило озарение. Ощущения эти преследовали меня как в компании заядлых противников учения, так и в обществе убежденных его приверженцев.

Наконец, использовав все предоставленные мне возможности, я добрался до самой сути проблемы. Все это время я не чувствовал в себе особенной веры, но пытался не демонстрировать истинным верующим своего скептицизма и излишней придирчивости. Я упрямо отказывался примкнуть к движению. Среди всех, кто окружал меня, я видел настоящих приверженцев только на одном или двух заседаниях; в то же время и на тех же заседаниях многие демонстрировали полное неприятия новой веры. Я не мог подражать ни тем, ни другим и решил ждать, не случится ли что-либо действительно достойное моего внимания. И это случилось: доказательство истинности происходящего было настолько сильным, что никто не смог бы отрицать этого».

Дальше мы увидим, как болезненно проходило его первое приобщение к новому откровению до тех пор, пока он не столкнулся с доказательством истинного значения духовной силы. Накопленный опыт доказывает, что серьезные мыслители редко сразу и безоговорочно принимают на веру проявления психических сил. Любому выдающемуся спириту требуется долгий подготовительный период для изучения опыта предшественников. Все это разительно контрастирует с негативным мнением о спиритическом учении, основанном на изначальном предубеждении и скандальных публикациях его стойких противников.

Выводы судьи Эдмондса, изложенные им в заключительной части статьи, могли бы заставить всю Америку осознать серьезность основ новой веры. Он подчеркивает, что являлся не единственным свидетелем проявлений сил и перечисляет все предпринятые им меры для выявления возможности фальсификаций.

«Чтобы не попасть под влияние эмоций, охвативших меня, я призвал на помощь силы науки. Опытный специалист по электричеству вместе со всем оборудованием, около десятка моих образованных и проницательных помощников проверили происходящие явления. Мы потратили на проверочные опыты много дней и, ко всеобщему удовлетворению, заключили следующее. Первое: звуки не были результатом действий кого-либо из окружающих; второе: мы не имели к звукам никакого отношениям».

Он справедливо не оставил без внимания «разоблачения», опубликованные в прессе. Некоторые из них долгое время считались убедительными, но, как правило, все они на самом деле были великим заблуждением общества, которое сознательно или бессознательно считало необходимым бороться с силами зла путем подобных «разоблачений».

«Как только где-то замечались проявления потусторонних сил, сразу же пресса публиковала „разоблачение мошенников“, — как их называли. Я внимательнейшим образом прочитывал их и не мог сдержать улыбки, сталкиваясь с непоследовательностью и опрометчивостью суждений. Так, например, некие известные профессора из Буффало публично поздравили друг друга с разоблачением стука, который, по их заключению, производился самим медиумом, издававшим стук ногами (сдвигая колени или стуча каблуками обуви). Сразу после этого заявления манифестации в городке сменились на звон колокольчика, который раздавался из-под стола. Подобная история произошла и с одним профессором из Лондона, утверждавшим, что столоверчение происходит в результате манипуляций участников сеансов. Он совершенно забыл о том, что неоднократно было засвидетельствовано явление столоверчения, при котором руки присутствующих не находились ни под столом, ни на столе».

Пытаясь быть до конца объективным в оценке спиритических явлений, судья обратился к вопросу об их источнике. Он рассказал о том, как получал разумные ответы на сложные вопросы, требующие глубоких размышлений; как его собственные мысли обнародовались путем сообщений и проявлялись в виде манифестаций. Он отметил, что многие медиумы получали сообщения на греческом, латинском, испанском и французском языках, при этом сами они этими языками не владели.

Судья предположил, что эти явления не могут быть объяснены отражением мыслей других людей. Подобным вопросом задавался каждый очередной исследователь, но спириты не собирались ограничивать свое учение, продолжая осторожно прокладывать свой путь в неизведанное. Точка зрения судьи Эдмондса была принята некоторыми его последователями. Сам же он так поясняет свой взгляд на данную проблему:

«Накопилось немало подтвержденных фактов, о которых хотелось бы поведать читателю. Так, например, во время моего отъезда прошлой зимой из центральной Америки, остававшиеся там мои друзья были извещены о моих передвижениях и состоянии моего здоровья семь раз. По возвращении мы сравнили их информацию с записями из моего дневника и обнаружили полное совпадение. Во время моей последней поездки на запад мой маршрут и состояние здоровья стали известны местному медиуму я в то время путешествовал по железной дороге из Кливленда в Толедо[74]. Так проявилась забота обо мне через сообщение о моих путешествиях, но не о моих мыслях. Такое часто случалось со мной и моими друзьями, подтверждая тот факт, что наши мысли в сообщениях не передаются».

Продолжая исследовать спиритическое движение, он указал на его общерелигиозное значение, к чему мы вернемся в последующих главах. Поскольку судья Эдмондс обладал выдающимся умом и ясным мышлением, мы мало что можем добавить к его выводам. Наверное, каждый уже отметил, что спиритизм с самого начала был последовательным учением: его лидеры и проповедники не меняли своих убеждений. Тем более странно, что Ее Величество Наука и словом, и делом пыталась нанести удар по движению на начальных стадиях его развития в 1850-е годы, тем самым заняв ошибочную позицию. Ведь любую научную аксиому того времени трудно было назвать неоспоримой: будь то вопрос о существовании атома или теория происхождения видов. Психическое же учение, осмеянное многими, проявило непреклонную стойкость, постепенно обогащаясь новыми фактами и никогда не отрицая своего первоначального опыта.

Характеризуя благотворное влияние учения, судья говорит:

«Учение могло облегчить страдания уходящих в вечность и исцелить разбитые сердца; освободить ожидание смертного часа от сопутствующего ему ужаса, просветить атеистов, попытаться смягчить озлобленных; ободрить и придать мужества уставшим от превратностей жизни; предсказать людям их судьбы и поступки, не оставив их в неведении».

Эти его слова очень точно передают суть учения. Есть, однако, в этом замечательном документе и печальные нотки. Говоря о прогрессе движения, произошедшем за четыре года в Соединенных Штатах, он подмечает:

«Существует десять или двенадцать газет и других периодических изданий, посвященных спиритизму. Библиография движения содержит более ста различных публикаций, некоторые из которых достигли тиражей в десять тысяч экземпляров. Кроме того, многие образованные и талантливые люди, занимающие высокое положение в обществе — доктора, адвокаты, многие священнослужители, протестантский епископ, члены Верховного суда, представители Конгресса, иностранные послы и бывшие члены Сената США».

За четыре года силы спиритов возросли. Как же дело обстоит сегодня? «Несметное множество» выдающихся членов движения бодро «марширует» по выбранному пути, сотни печатных изданий выходят в свет, но где же те великие лидеры, которые могут указать нам дальнейший путь, руководить нами? Со дня смерти профессора Хайслопа трудно найти человека столь же влиятельного, столь же почитаемого и уважаемого, каким был он для американских последователей движения. Те, кто не боится тирании, должны остерегаться заигрываний прессы. Печатный станок всегда преуспевал там, где были отменены пытки. Судья Эдмондс подвергся всем напастям, утратил репутацию, вынужденный отказаться от места судьи в Верховном суде Нью-Йорка. Пострадали и многие другие, боровшиеся за правду. Пресса установила режим террора, направленного на очернение учения и отвлечение от него внимания всех образованных слоев общества. Так обстоит дело в настоящий момент.

Однако сначала пресса демонстрировала полную благожелательность: некоторые ценные выводы, сделанные судьей Эдмондсом, были встречены ею с вниманием и даже с сочувствием. Газета «Нью-Йорк курьер» писала: