Читаем без скачивания Анабазис на фоне Северной Анголы - Владимир Чекмарев

Место под названием Пангани, было гиблое и не комфортное. Тушенка закипала в банках, вода в радиаторах и даже пиво в единственном работающем в порту баре, было теплым. Так как без электричества холодильник не работал, а без белых инженеров бежавших от революционных масс, электричества быть просто не могло. Мы доставили груз, сдали под расписку главному советнику местного Революционного командования, майору Пенусу (которого Аким сразу же переиначил в команданте Ху) и готовились отбыть в очередное известное, но не поименованное место. Нам правда навязали еще группу соотечественников ряда строительных специальностей, которых надо было сопроводить до аэродрома, где их ждал трудяга Ан-12, но это были уже частности. Но…

У тыловых чиновников, не зависимо от цвета кожи и политического строя, обострено чувство приближения фронта. И скопление на окраинах перегруженных машин всех возможных в этих местах марок, и опустевшие присутствия в порту и центре временной революционной столицы, говорили о близости той самой жареной домашней птицы, лишь опосредствованно имеющей отношение к несению яиц, но охотно наносящей удары клювом в не самые приличные места. Тыловые крысы бежали, сухопутная линия фронта была в нескольких сотнях километров, значит опасность должна была придти с моря. Та оно и было. Команданте Ху, заикаясь и по-Вологодски окая, сообщил что буквально в нескольких десятках миль, проходят учения флота Белого орлана и под его эгидой возможна высадка десанта бежавших войск прошлого режима, а сил кот наплакал и береговая оборона равна нулю, ну а подкрепления с тяжелым вооружением будут не раньше чем через неделю. И тут нашелся самый умный. Сегодня это был Сокол, помешанный на военно-морской истории. Он и предложил, устроить на доминирующем над портом мысе, выдающемся в океан и являющейся идеальным местом для высадки десанта, фальшивые береговые батареи, как бы для устрашения противника. Команданте Ху восхитился гениальностью Сокола и тут же стал ныть, что у него совсем нет людей и помочь ему можем только мы и он даже придаст к нам группу секретных мореманов, каплейта Мазовецкого. Короче, не успел Барон его послать, а мы завершить сборы в дорогу, как пришла радиограмма о нашем временном придании Главному Военному Советнику Майору Пенусу.

К началу совещания подошли мореманы Мазовецкого. Они сияли как известное место у коня Медного всадника в ночь выпуска Дзержинки и что то бурно обсуждали, а когда уже в помещении штаба самый молодой из них, покрутив головой выдал фразу:

— «Ну прямо новый Рюгген», то каплейт так на него взглянул, что молодой лейтенант аж побледнел.

Каплейт Мазовецкий оказался своим парнем, он в унисон с Бароном послал Пенуса в штаб к местным, со сквозь фальшивым списком нужного оборудования (чтоб не путался под ногами), а сам вместе с Бароном, довольным как удав Тарасюком и абсолютно затравленным Соколом, занялся разработкой диспозиции. Нужен был строевой лес, трубы, краска и маскировочные сети. Тарасюк, в ответ на вопросительный взгляд командира откашлялся и доложил, что под охраной отдельного отряда племенной милиции, аж у далекому куточку порту стоит пароход типа Либерти, с мертвой машиной но загруженный имуществом каких-то мелких нефтяников и строй материалов и труб, там як галушок на святі.

Так что если Тарасюку дадуть для обміну вантажівка з ящиками, який коштуэ в комендатури, то через три години все буде готове. А если брать силой, то только к утру, тому що працювати буде можна тільки вночі, коли чорненькі міліціонери сплять. Каплейт подозрительно посмотрел на Тарасюка и недоверчиво на Барона, но командир улыбнувшись кивнул и моряк успокоился. Так что перед вернувшимся из штаба команданте Ху, поставили ряд первостепенных задач — изъять из комендатуры вышепоименованный грузовик для обміну, забрать оттуда же минометную батарею, изыскать пару бульдозеров и экскаватор и перегнать их на мыс, выделить достаточное количество маскировочной сетки, найти буксир способный транспортировать Либерти к мысу и эвакуировать все что шевелится в радиусе трех километров от мыса. Кроме рыбы, не удержавшись добавил Аким.

За содержимое таинственных ящиков из комендантского грузовика, охрана «Прекрасной Маргариты», так называлась старая ржавая калоша, разрешила забрать из трюмов и с палубы кучу полезных вещей. Это были деревянные щиты и балки, стальные трубы, пара автогенераторов, лебедки, краска и много чего еще.

Прорабская группа в составе Сокола, Акима и Тарасюка, запрягла в работу всех до кого могла дотянуться и приблудные строители весьма пригодились. Сначала конечно было израсходовано с обоих сторон несколько центнеров военно-строительных матюгов, но рявканье Барона, подтвержденное переговорами Тарасюка с Бригадиром, запустила маховик строительно-монтажных работ. Было решено поставить пять одноорудийных точек Британского образца, дерева хватало а трубы как раз вполне походили на двенадцатидюймовые стволы. Открытым оставался вопрос об имитации ведения огня и тут диверсанты Мазовецкого предложили весьма интересный вариант, у них остался десяток зарядов и они брались установить их на отмели, и по сигналу взорвать по радио. Но вопрос о том, как все таки имитировать стрельбу с батареи оставался открытым. и тут воспрянувший Сокол заявил, что в старом форте стоит дюжина 42 фунтовых морских орудий, с севшего на мель и разбитого штормом лет 150 назад Британского фрегата. Аким пришел в дикий восторг и стал требовать у Команданте Ху транспорт и грузчиков, но это была не последняя для него радость на сегодня… Уловив выжидающий взгляд командира, Тарасюк сказал что у него есть ще яке який дріб'язок, який зможе придатися. И на вопрос заинтересовавшегося Барона добавил — «Так пушки або бомбомети які те».

Тем временем, Аким уже разгрузил трехтонные дуры длинной четыре метра и углубился вместе с Соколом и Мазовецким в расчеты, сколько надо засыпать в орудия пороха, что бы и бабахнуло нормально, но не рвануло. И тут подкатил Тарасюк на DAF, картинно откинул борт и снял со штабеля ящиков брезент. Когда Аким прочитал маркировку на ящиках, выражение его лица, было сродни умильной мордочки щенка, которому вместо постылого пориджа, положили ломоть ветчины посыпанный педигрином.

— Это же 160 мм минометы — замирающим голосом простонал Аким.

— Сколько штук и как с боезапасом?

— Пять стволов. Шестьдесят лотков с минами и 200 дополнительных зарядов, — гордо доложил Тарасюк, а потом смущенно добавил:

— Тільки от колеса заховали гади!

— Ничего — Радостно сказал Аким, — до позиций дотянем, а там колеса ни к чему.

Воспользовавшись перекуром, Барон отвел Мазовецкого в сторону и спросил простовато-нейтральным тоном:

— Что и тут Кригсмарин Рейха отметились? Да ты не дергайся каплейт. Нам сам Гречко лекцию читал и про приказ Гитлера о консервации бригады субмарин, и о подъеме девяти рыбок Денница у Рюггена 1956 году, и о том что Маринеско сам того не ведая спас тысячи жизней, пустив на дно секретные экипажи, которые должны были подождав 10 лет вывести на коммуникации десятки лучших U-boat Рейха — Мазовецкий, помедлив минут кивнул головой и оглянувшись, сказал:

— Тут недалеко от берега лежит законсервированная лодка серии XXI. Причем лежит на ровном киле, хотя и с дифферентом на корму. Внутри все тип топ, пять аппаратов на товсь, в баллонах есть сжатый воздух и даже аккумуляторные батареи не пустые, судя по всему за ней регулярно присматривали…

— Но теперь присматривать некому, — закончил за него Барон.

К утру дня «М» все было готово и когда на горизонте показалась эскадра вторжения, как высокопарно назвал отряд из пяти вымпелов Сокол, все даже испытали определенное облегчение. Главными сегодня были — Аким и лейтенант Силаев, по кличке Змей, ибо именно от данных их дальномеров и расчетов зависел ход боевых действий.

— Та-а-а-ак, — протянул Змей, — два эсминца серии Чарльз Ф. Адамс, у них всего по две 127 мм пушки и следовательно контрбатарейную борьбу затевать не должны. Транспорта… два ржавое каботажное дерьмо и один что то вроде Либерти или Виктори, что тоже является ржавым дерьмом. Ну пора — С этими словами он утопил плунжер взрывной машинки, и у берега строено бабахнуло три небольших фонтанчик воды. Через несколько минут, левее траверза вспороли воду один за другим, пять воздушных пузырей и лейтенант щелкнул секундомером и уставился на циферблат, Аким же буквально врос в дальномер. Минуты тянулись одна за другой и вдруг один из эсминцев, резко изменил курс и чуть позднее второй тоже начал противоторпедный маневр.

— Вот засранцы, — выругался Змей. — Служба наблюдения поставлена отменно.

Но тут из под ватерлинии самого большого транспорта вырос фонтан воды, подсвеченный пламенем, а чуть позднее еще один. Но это был еще не конец концерта… Метрах в двухстах от берега, забурлило море и свету явилась облепленная водорослями субмарина Кригсмарин. Далее события стали развиваться подобно снежному кому. Торпедированный транспорт стал тонуть и вроде даже разваливаться, один из двух оставшихся на плаву ветеранов африканского каботажа стал в дрейф и спустил шлюпки, а второй в меру сил старой машины, стал разворачиваться явно для того, что бы сделать ноги (или что там у пароходов). Ну а эсминцы дали ход в сторону берега и открыли огонь по субмарине. Аким орал сразу по двум полевым телефонам и когда перед фальшивыми орудиями береговой артиллерии взорвались небольшие заряды взрывчатки, имитирующие огонь, в дело вступили минометы. По курсу эсминцев встали водяные султаны, а орудия бахнули уже совсем как настоящие, в этом им помогли морские пушки ждавшие этого момента 150 лет. Миномет их естественно опять продублировали, причем две мины нашли свои цели, эсминцы огрызнулись четырьмя снарядами… И тут над последней U-boat Третьего рейха, поднялся столб огня и дыма. Эсминцы стали расходиться в разные стороны, уходя на разворот. К Барону подошел Капитан-лейтенант Мазовецкий, уже заменивший водолазный костюм на сухопутное сафари.