Первые результаты оперативной работы свидетельствовали о том, что разведывательная работа иностранных государств пересекалась с контрреволюционной деятельностью. По этому поводу член коллегии ВЧК М.Я. Лацис в одной из своих докладных записок писал, что «с тех пор, как изменился характер войны, с тех пор, как она стала Гражданской войной, трудно и даже невозможно отличить шпионаж от контрреволюционных действий». В связи с этим руководство страны считало, что орган безопасности в армии кроме прочего должен целенаправленно проводить политическую линию коммунистической партии.
К концу 1918 г. стало очевидным, что существование двух контрразведывательных аппаратов – военного контроля и фронтовых и армейских ЧК не позволило организовать эффективную борьбу с контрреволюцией и шпионажем в вооруженных силах, они действовали разобщенно, не взаимодействуя и не координируя оперативные мероприятия. Требовалось создание единого аппарата военной контрразведки, который бы полностью отвечал за обеспечение политической и военной безопасности Красной армии.
Как в военном ведомстве, в частности в РВСР, так и в ВЧК вырабатывались варианты создания единого органа. Военные и чекисты сходились во мнении, что наиболее правильным решением будет объединение аппаратов контрразведки (отделов и отделений военного контроля) с фронтовыми и армейскими чрезвычайными комиссиями. Но выявились различные, а порой диаметрально противоположные точки зрения на решение этой проблемы[279].
Органы военного контроля, созданные для борьбы со шпионажем в Красной армии и на флоте, по мнению ряда руководящих сотрудников ВЧК, являлись «контрреволюционными». Обосновывалась необходимость их реорганизации и передачи функции борьбы со шпионажем ВЧК.
На совещании, состоявшемся 12 ноября 1918 г., был рассмотрен вопрос о реорганизации военной контрразведки. В нем приняли участие члены РВСР С.И. Аралов и А.П. Розенгольц, представители ВЧК Ф.Э. Дзержинский и Н.Н. Асмус. По итогам обсуждения совещание постановило реорганизовать военный контроль путем слияния с армейскими ЧК и на этой основе создать особый отдел. В реформированные органы военного контроля (особые отделы) предлагалось передать все относившиеся к их компетенции дела, разрабатывавшиеся и расследовавшиеся фронтовыми и армейскими ЧК, а также часть личного состава чрезвычайных комиссий. Перед особыми отделами ставились три основные задачи: агентурная разведка в тылу противника, контрразведывательная работа и выявление контрреволюционных элементов в армии. Обновленный военный контроль должен был подчиняться военным комиссарам – членам реввоенсоветов. Совещание кроме этого решило создать комиссию для ревизии и реорганизации военного контроля, фронтовых и армейских ЧК.
Комиссия была создана в конце ноября. В нее вошли М.Я. Лацис, Р.С. Землячка и А.Г. Васильев. Она выехала на Южный фронт и провела чистку органов военного контроля. Вернувшись в Москву, она подготовила докладную записку, а также разработала проекты общих положений о фронтовых и армейских особых отделах. Члены комиссии пришли к мнению о необходимости полной ликвидации органов военконтроля и передачи их функций фронтовым и армейским ЧК[280].
Предложения комиссии по ревизии и реорганизации военного контроля, о повсеместном создании в армии чекистских органов, наделенных функцией борьбы со шпионажем, а также резко отрицательное отношение ее к вопросу о целесообразности использования старых военных контрразведчиков встретили возражения командного состава и многих армейских политработников.
Однако 13 декабря 1918 г. в Серпухове, где находился Полевой штаб РВСР, состоялось совещание членов Реввоенсовета Республики С.И. Аралова, К.Х. Данишевского, И.Н. Смирнова, главкома И.И. Вацетиса и представителей ВЧК М.С. Кедрова и М.Я. Лациса. Представители военного ведомства согласились с доводами Лациса и завизировали «Общее положение о фронтовых Особых отделах» и «Общее положение об армейских Особых отделах». Ими была также одобрена структура нового органа безопасности[281].
18 декабря, т. е. всего через 5 дней после указанного совещания, М.Я. Лацис опубликовал в «Известиях ВЦИК» статью «Трудно излечимая язва». В ней он сообщал о фактах коррупции и предательства среди сотрудников отделов военконтроля Восточного и Южного фронтов. На основе лишь отдельных фактов Лацис резко отрицательно охарактеризовал личный состав и деятельность всей системы военного контроля. В частности, он писал: «Аппаратом, которому поручено охранять нашу армию от измены и предательства, стали управлять люди из того класса, против которого мы ведем нашу войну. Другими словами, мы поручили охрану наших военных тайн нашему противнику». Высказался он и об использовании контрразведчиков – офицеров старой армии: «Благодаря теперешнему положению о военконтроле, через вводимых консультантов (специалистов) вводится враждебный Советской власти элемент и, таким образом, нами же самими насаждается у нас неприятельская разведка». А в финале статьи Лацис предложил решение проблемы: «Теперешние отделы военконтроля мертвы, потому что у них нет дела. За них работают чрезвычайные комиссии. Нужно слить эти органы, что сейчас и делается»[282].
Соглашаясь с мнением профессоров А.В. Велидова и А.А. Здановича, можно утверждать, что позиция М.Я. Лациса являлась ошибочной, она не подтверждалась всей совокупностью фактов. Структура, штаты, задачи военного контроля разрабатывались коммунистами. Его органами руководили члены компартии, как правило, с дореволюционным стажем, имевшие опыт подпольной деятельности[283]. В частности, в отделе военного контроля Южного фронта, против которого наиболее резко выступал М.Я. Лацис, было всего два бывших офицера, причем один из них прошел царскую каторгу, а второй был направлен на работу в контрразведку органами РКП(б). Во главе всех отделений военного контроля здесь находились коммунисты.
19 декабря 1918 г. в связи с развернувшейся острой дискуссией о реорганизации военной контрразведки решение этого вопроса было вынесено на заседание бюро ЦК РКП(б), которое после длительного обсуждения постановило: «По вопросу об объединении деятельности ВЧК и Военного контроля решено согласиться с положением, выработанным при Реввоенсовете. Заведующим Военным контролем назначить тов. Кедрова, если не встретится возражений со стороны Реввоенсовета…»[284] Одновременно Центральный комитет осудил выступление М.Я. Лациса и постановил считать невозможной его работу в военной контрразведке.
В начале 1919 г. военный контроль и военный отдел ВЧК были объединены в один орган – особый отдел Республики (т. е. особый отдел не включался в структуру ВЧК). Во главе его стал М.С. Кедров. 1 января он подписал и направил во все органы военного контроля, губернские, фронтовые и армейские ЧК приказ № 1. Документ предписывал объединить повсеместно органы военного контроля и военные отделы ЧК и образовать особые отделы фронтов, армий, военных округов и губерний. В основу структуры особых отделов была положена организация органов военного контроля. Основной задачей объединенного органа являлась борьба со шпионажем и контрреволюцией в частях и учреждениях армии. На должности начальников особых отделов фронтов и армий временно назначались начальники упраздняемых отделов военного контроля. Начальников особых отделов военных округов и губерний назначали чрезвычайные комиссии по согласованию с комитетами РКП(б). Кандидаты на эту должность подлежали утверждению особым отделом Республики. Особые отделы губерний подчинялись особым отделам округов, а особые отделы округов – особому отделу Республики[285].
6 февраля 1919 г. в соответствии с постановлением ВЦИК особый отдел был включен в организационную структуру ВЧК. Вместе с тем особый отдел контролировался РВСР и был обязан выполнять его задания. Заведующим особым отделом по согласованию с РВСР назначался один из членов коллегии ВЧК. На особый отдел ВЧК возлагалось руководство деятельностью фронтовых, армейских, а также губернских особых отделов, организация и руководство работой агентуры за границей и в оккупированных иностранными державами и занятых белогвардейцами районах.
Фронтовые и армейские особотделы подчинялись непосредственно особому отделу ВЧК, но им предписывалось выполнять все задания РВС фронтов и армий, а губернским особым отделам – задания местных военных комиссариатов. ВЦИК предоставил особым отделам право ведения следствия и всех связанных с ним действий: обысков, выемок, арестов, которые могли производиться по собственным ордерам или ордерам ВЧК и губернских ЧК[286].
Таким образом, в начале 1919 г. военная контрразведка Советской России нашла свое место в системе органов Всероссийской чрезвычайной комиссии, что и предопределило ее развитие на многие десятилетия вперед.
