К моему удивлению, после того как мы ушли из довольно чистой забегаловки с отдельными кабинетами, в которой вели переговоры с Жуком, и прошлись по рынку, больше всего похожему на торговлю мусором с помойки, мы действительно дождались темноты. А затем проехали почти через весь город и вылезли из антиграва возле здоровенной ямы, целого карьера, на дне которого я увидел нечто, больше всего похожее на врезавшийся в грунт планетарный катер.
— Что здесь было? — осторожно спускаясь по осыпающемуся склону, поинтересовался я. — Кратер такой, что от машины должна была остаться только атомная пыль. Но, судя по дюзам и обшивке, он совсем целый. И это после того, как воткнулся в грунт больше чем наполовину?
Лали почему-то захихикала, ловко спускаясь следом и придерживая звероящера за крыло. Словно боялась, что тот упадет.
— Похоже, да? Неплохо ребята потрудились, креативно. Это ты такой глазастый и по обшивке видишь, а все остальные думают, что там все всмятку, да еще и реактор фонит. Никто и близко не суется, боятся излучения и возможного внезапного «бадабум»! А эти хитрые морды настроили визжалку, чтобы она на все счетчики радиации сигнал посылала, и сидят словно в колпаке невидимости чуть ли не у всех на виду. А ямищу они сами и выкопали, прикинь. И катер воткнули.
— За нами следовало достаточно народа. Антиграв слишком заметный, разве мы сейчас не разоблачим твоих «знакомых»?
— А их еще в третьем проулке отсюда сняли, ты не засек? Кажись, Кобра на дротики наплевала, потому что только ядовитыми иголками можно объяснить, отчего все падают и наутро ни фига не помнят, как с бодуна, — с непонятной жизнерадостностью пояснила Лали. Впрочем, следующие ее слова слегка прояснили ситуацию: — Даже Крыкс пару раз так попадал за свой длинный нос. Я думала, просто нажрался, мы ж сюда ехали через квартал борделей и кабаков самого низкого пошиба. Я еще тогда удивлялась, обычно-то он почище гулять любит, а тут занесло. И вынесло потом в хламину. Вон оно в чем дело-то было.
— Она умеет регулировать смертельность яда? — Не слишком приятно терять свою исключительность. С другой стороны, будь Кобра Мастером… наверное, мы были бы идеальной парой. Но она Оружие, мутировавшее Оружие. Как, в принципе, и я. Только мои мутации вызваны искусственным путем, а ее — врожденные. Бывают же в жизни совпадения. Обычно в таких ситуациях два Оружия делят одного Мастера. Но даже легкая мысль о связи с младенцем-матершинником и пьяницей выворачивает меня из себя.
— Умеет, — подтвердила Лали и вздохнула: — Эта красотка старше, чем кажется. Она родилась сильно до чудовищной катастрофы, мне дядька Жук только сегодня по большому секрету сказал, за целый страз с рукава. А ему можно верить в этом вопросе, он сам... многое помнит, короче. Но душами Кобра не вскормленная, и вообще… странная она.
— Очень интересная девушка, — задумчиво кивнул я, вспоминая вкус яда гадюки. Слегка сладковатый. — Да, думаю, ты была права, когда попросила закинуть их в антиграв. Даже если у них пока нет информации, связать долгом такое существо точно было не лишним. И вообще, стоит познакомиться поближе.
— Ну да… стоит-стоит…
Сначала я не понял, отчего моя спутница слегка отстала и замолчала. Только сердитое сопение и было слышно. А потом мне в голову осторожно и вежливо постучал звероящер. И когда я открыл ему ментал, наглый сэвен обозвал меня глупым бессовестным яйцом без капли умения обращаться с женщинами.
Глава 26
Лали
А чернухи его знают, почему мне стало так неприятно, когда Мез взялся расхваливать Кобру. Неприятно, и все! Нет, это не ревность…
Р-р-р!
Ревность. Она и есть. Я, получается, за пару дней привыкла, что это мой найденыш, мой куцыр и вообще все мое. И взгляды его, сдержанно-одобрительные, тоже только на меня.
А теперь чего получается? Сама ему притащила какую-то постороннюю змею, на которую он станет так смотреть?
Р-р-р!
Один только куцыр меня и понимает. Мез как топал впереди и вниз по склону кратера, так и топает, чернух бесчувственный, один звероптиц на меня дует теплым и утешающе курлыкает где-то внутри моей головы. Хорошо курлыкает, мне даже слегка легче стало. С чего я взяла, что Кобра запросто отберет моего пришельца? Я отдам, что ли? Фигушки-чернушки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мы уже почти спустились на самое дно, когда я поняла, что куцыр мурлычет не только мне. Почему-то вдруг показалось, что он что-то укоризненное гудит в мозги своему напарнику. А тот слушает, и у него вся спина выражает одно сплошное ошарашенное недоумение.
Даже приостановился на секундочку, подпустил нас с куцыром вплотную и как обернется!
Я «мра» сказать не успела, а меня уже поймали за талию, притянули и… э… ой.
Поцеловали.
Так поцеловали, что аж чуть стразы с трусов не осыпались… тьфу ты, с платья! С платья не осыпались! И туфли уронила. Ну, я их в руках несла, спускалась босиком, потому что хочу целые ноги, а не переломанные ходули.
— Так лучше? — после того как я слегка отдышалась, спросил Мез.
— Ага, — осоловело кивнула я, не делая даже попытки отстраниться. Совсем мозги набекрень. Ай!
— Ты чего?!
— Не ходи босиком, с ума сошла, что ли? Надо было просто сказать. — Голос пришельца стал обычным, строгим и словно бы чуть-чуть недовольным.
Дальше он спускался, усадив меня себе на плечо. Причем шел так, словно ему не приходилось балансировать на крутом осыпающемся склоне телом худой, но вполне взрослой девахи, которая еще и пищит от неожиданности. А, ну да, ну да, он же балки металлические пальцами гнул, что ему какой-то худосочный хомячок. Хомячок, который непонятно почему все больше превращается в лужу.
— Была б у меня нормальная обувь, я б сама пошла…
— Конечно. Порой мне кажется, что женщины создали высокий каблук именно с этой целью — больше времени проводить на руках у мужчин, — пошутил пришелец.
— А туфли-то! — спохватилась я, намеренно игнорируя эти самые… как их… инсинуации, вот! Всякие. — Туфли уронила, они там валяться остались. Кто найдет, решит, что ему древние силы клад подбросили.
— Не найдет, — пожал плечами Мез, отчего меня слегка подбросило. — Я втянул.
— А! — Хомячья натура успокоилась и даже довольно заурчала внутри меня. Прямо как куцыр. — Тогда хорошо. Нечего добром разбрасываться. Стой! Отпусти… Вот сюда стучи.
— В камень? — уточнил Мез, даже не думая ставить меня на землю. — До катера еще шагов пятьдесят.
— Это обманка же. Не знаю, как устроено, но видишь — зеленым у самого грунта светится? Типа пугашка для любопытных — радиация. А на самом деле дверь.
— Умно, — кивнул пришелец и… отправил нажать на кнопку куцыра. Камень втянуло внутрь, и перед нами открылся темный лаз. На первый взгляд — без дна.
— Прыгать? — не слишком уверенно спросил Мез.
Я недоверчиво принюхалась. Не, мы заключили с Коброй слово, и вредить нам нарочно она не будет. А вот если сами по глупости или неосторожности куда влипнем, встрянем или еще как убьемся… может, даже и спасет. За дополнительную плату и пункты к слову.
— Не, — решила я наконец. — Ждем. Сами придут встречать.
— Хорошо. Проголодалась? — внезапно спросил Мез. Куцыр присел рядом с нами и приподнял крыло.
— Что? — Мне, честно говоря, в голову не пришло даже задуматься, голодна я там или еще чего. Еда — это в норе, в безопасности. Это отдых, релакс. А на вылазке отвлекаться нельзя. Но… вообще-то, если все же задуматься — ели мы мициков двадцать назад.
Мез снял с куцыра очередную непонятно откуда взявшуюся сумку и вытащил оттуда несколько контейнеров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот, держи, пока поедим, эти конспираторы устанут ждать и действительно сами явятся.
Я кивнула и взяла кусочек… чего-то. Оно было похоже на сухую галету из каши с мясом. О! Так это и есть каша с мясом! Моя! Когда Мез успел изготовить из остатков сухие галеты и разложить по контейнерам?! Он же двигатель разбирал ночью…
— Вы совсем офонарели, есть у входа чужого дома, когда уже постучались в дверь? — Из черной дыры показалась знакомая нам детская рожица младенца-матершинника.
