37. Кемаль.
Я просидел на полу в ванной до самой ночи, держа эту несчастную футболку в руках и прижимая к сердцу, как ненормальный. Мысли отчаянно роились в моей голове в бесконечном хаосе, и я никак не мог сложить их во что-то разумное. Я мучительно думал о Елене, о Берке, о семье, которую потерял в детстве и о той семье, которую обрёл в доме Асланов. А теперь весь мой мир рушится, и я не знаю, что с этим делать. Смотрю на часы — уже почти полночь. В этом доме слишком много пространства, я не смогу здесь сегодня уснуть. Поеду к пристани, на яхту. Прохладный ночной воздух меня немного отрезвит. Я ставлю телефон на зарядку и вижу пропущенные от госпожи Айше. Мне стыдно перед ней за всё, что произошло. Она практически заменила мне мать, а я не смог уберечь отношения с её сыном, не смог спасти их репутацию. И не смогу с ней сейчас разговаривать. Перезвоню ей утром.
Я бреду в спальню, переодеваюсь и спускаюсь на кухню, чтобы заварить чай в термосе. Времени уже за полночь, а меня постоянно бьёт мелкая дрожь, будто я под напряжением. Сегодня ночью я точно не смогу уснуть. Я беру термос, плед, ключи от машины и выхожу из дома.
Только когда я подъезжаю к пристани, я понимаю, что забыл дома телефон. Может, так даже лучше. Никто не будет меня отвлекать и надоедать. Только госпожа Айше будет беспокоиться…
Как я и думал, всю эту ночь я не мог уснуть, глядя в бездонное небо усыпанное звёздами и бесконечно размышляя о дальнейшем пути. Лишь с рассветом я смог задремать. Меня разбудили крики птиц, которые сидели на крыше яхты и с любопытством рассматривали меня. Я смотрю на часы — уже полдень. Но вставать не хочется. Я перебираюсь в каюту, чтобы спрятаться от палящего солнца и снова засыпаю до самой ночи. Проснувшись, я отчётливо осознаю, что принял окончательное решение о своей жизни дальше, в которой не будет ни Елены, ни Берка, ни семьи Аслан. Как бы горько мне ни было, но я лишний в их мире. Значит, пора строить что-то своё, независящее от других людей. Сажусь в машину и заезжаю в ресторан, чтобы перекусить, хотя аппетита у меня совсем нет. Грустно рассматриваю воркующие парочки за столиками, допиваю остывший чай и возвращаюсь в пустой дом, который я тоже намерен продать в скором времени. Завтра на вечеринке компании я объявлю о своём уходе, и всё будет кончено.
Домой я возвращаюсь около двух часов, в потёмках бреду в ванную, не включая нигде свет. На меня снова обрушиваются воспоминания о Елене, о том, что было в номере и о том, какая она сладкая. Мой член уже возбуждён и руки сами к нему тянутся, а мысли о Елене возбуждают всё больше и больше, будто какое-то наваждение, от которого не спастись. Я довожу себя до оргазма и чувствую небывалое облегчение. После этого я быстро принимаю душ и ложусь спать. Утром меня будит звонок телефона. Снова звонит мама Айше, ведь я так и не перезвонил ей, потому что целый день был без телефона на яхте.
— Сынок, куда ты запропастился? — чуть не плачет, от чего хочется провалиться сквозь землю. — Почему не отвечал на звонки?
— Простите, госпожа Айше. Я уехал на яхту позавчера вечером и забыл дома телефон. Вернулся только вчера поздно ночью, не звонил, чтобы не разбудить вас.
— Ты думаешь, я спала эти две ночи? Я места себе не находила, думала, что с тобой и где ты! — всхлипывает. — Больше никогда так не делай, сынок. Слышишь?
— Я обещаю, мама… — это слово само вырвалось у меня. Не могу сдержать слёзы, потому что не представляю, как мне расстаться с этой семьёй. Они всё, что у меня есть.
— Хороший мой, ты идёшь сегодня на мероприятие в компании?
— Да, собираюсь. — Беру себя в руки, чтобы не выдавать сентиментальных эмоций.
— Я тоже там буду. Встретимся и обо всём поговорим. Я знаю, как тебе сейчас тяжело, дорогой. До встречи. — Кладёт трубку.
После слов госпожи Айше мне становится намного легче на душе. Не понимаю, как мне пришла в голову мыль попрощаться с ней. Она и господин Мехмет — единственные, кто всегда поддерживали и верили в меня. Я не смогу полностью отгородиться от своей прошлой жизни. Я ни за что так с ними не поступлю. Я знаю, что они любят меня и думать, что я для них лишний, это чистый эгоизм. Эти сомнения в моей душе посеял Берк… но теперь я вижу, что он ошибался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я приезжаю по времени впритык к торжественной части, которую проводят в холле здания нашей компании. Я специально приехал, когда уже все заняли свои места, чтобы не столкнуться с Берком или Еленой. Но её я в зале не увидел, видимо Берк снова оставил свою женщину в гордом одиночестве…
После речи Берка я прошу слово и объявляю о своём уходе. По залу проходится удивленный шепот. Я встречаюсь взглядом с госпожой Айше, которая сидит в первых рядах. Она не сильно удивлена, но её взгляд говорит о том, что я убил её последнюю надежду. Судя по всему, она догадывалась о моих планах. А вот господин Мехмет сидит мрачнее тучи и смотрит на меня из-подо лба. Но смотрит не со злостью, а с какой-то обидой, выглядит виноватым, ему будто неловко здесь находиться. Я спускаюсь с трибуны и выхожу на крыльцо. Меня догоняет госпожа Айше.
— Родной мой, ты уверен, что хочешь уйти? — она кладёт свою теплую ладонь мне на щёку и заглядывает в глаза. — Я могу поговорить с Берком…
— Не нужно. — Я улыбаюсь, мне так приятна её забота. — У Берка теперь своя жизнь, которую он будет строить с Еленой. А мне придётся строить свою.
— Мехмет может взять тебя к себе. Он обо всём уже знает. Ему стыдно смотреть тебе в глаза…
— Что вы, госпожа Айше. — Теперь неловко становится мне. — Я и так вам всем обязан. Пора мне попытаться добиться чего-то самому.
— Конечно, я понимаю. — Улыбается она в ответ. — Но знай, что всегда можешь рассчитывать на нас.
— Я знаю, спасибо. — Я обнимаю её. — Простите, но сейчас мне нужно идти.
Люди начинают понемногу выходить из здания. Все собираются ехать в ресторан на вечеринку. Госпожа Айшепроводит рукой по моим волосам, грустно глядя мне в глаза и идёт обратно в здание.
— Что за крошка только что повисла у тебя на шее? — слышу голос главного бухгалтера за спиной. — Фигурка огонь, шелковое платье в облипку так бессовестно подчеркивает все её изгибы. Хорошо смотритесь вместе.
— Ты сдурел? — рычу я, оборачиваясь. — Это госпожа Айше Аслан! Смотри, чтоб никто больше твоих слов не услышал. Господин Мехмет тебе голову оторвёт.
— О Аллах, — бледнеет он в ответ. — Я её и не узнал. Нельзя же так выглядеть в её возрасте, а то вот, как может получиться. Как стыдно. Но я тебе честно скажу, её красота это сущий грех.
Не могу не согласиться с ним, но его слова бесят меня, будто он говорит о моей родной матери. Я разворачиваюсь и ухожу к своей машине. Я решил поехать на вечернику. Мне нужно отвлечься. Выпью пару стаканов виски и уйду. Хотя, зачем я себе вру… я отчаянно хочу увидеть Елену. Но для чего? Ведь я решил забыть о ней. Я понимаю это, но сердце меня не слушает.
Когда я подъезжаю к ресторану, он уже вовсю гудит, слышно музыку, возле здания тоже полно народу — кто-то с бокалом в руках, кто-то с сигаретой. Я захожу внутрь и направляюсь к бару. Стоило мне приземлиться, как возле меня тут же нарисовалась наша секретарь — симпатичная кудрявая брюнетка с большими зелёными глазами. Она много шутит и флиртует со мной, пока я пью один стакан за другим. На сцену выходит Берк и снова что-то торжественно говорит, но я не слушаю. Я давно осмотрелся вокруг, но не увидел Елену. Оно и к лучшему. Нужно ехать домой, я уже изрядно захмелел. Ещё и Кира пристает, гладит мне руку. Я пытаюсь быть с ней любезным, но она начинает меня немного раздражать. Неожиданно ко мне подходит охранник.
— Простите, господин Кемаль, но господин Аслан приказал вам покинуть заведение, так как вы больше не являетесь сотрудником компании.
Это меня забавляет. Ведь на бумагах я всё ещё финансовый директор. Заявление об увольнении я смогу написать лишь в понедельник. Но так и быть, я всё равно собирался ретироваться.
— Всё в порядке, я ухожу.
