Читаем без скачивания Перелетная элита - Юрий Поляков

Далее наш манифестант пишет: «…Ключевая черта, свидетельствующая о безнравственности нашей власти, в том и состоит, что она совершенно убеждена: деньги, которыми они распоряжаются, принадлежат им. Они забыли, с какой-то удивительной легкостью изъяли из своего сознания простую и очевидную мысль, что это не их деньги, а наши. Общие. Деньги, на которые они «заказывают» свои агитки, взяты у народа…»

Во-первых, агитки заказывает не только власть. Вспомните позорный фильм Лунгина «Олигарх», оплаченный Березовским. Во-вторых, вынужден согласиться: да, это деньги не правительства, не Минкульта, не чиновников. Но и не режиссеров. Видно, мы со Звягинцевым в слово «наши» вкладываем разный смысл. «Наши» в понимании автора «Левиафана» означает: это его, Звягинцева, деньги, а также – Табакова, Захарова, Гельмана, Райкина… Они вольны ставить и снимать на них то, что считают нужным. А если кому-то не по нраву, значит, самое время поговорить о неудачном народе. Если же народ в лице несдержанных зрителей вдруг начинает выражать неудовольствие, мол, почему наши деньги тратят черт знает на что, то следует отповедь:

«…Господин Песков не стал комментировать слова Райкина о чудовищных выходках людей, публично ломающих скульптуры и обливающих мочой фотографии. Тем самым подтверждая мысль Константина Аркадьевича: государство предпочитает всего этого не замечать. Причина, увы, очевидна. Активность этих расплодившихся как кролики общественных организаций, этих безнравственных блюстителей нравственности и есть истинный госзаказ».

Я вот не припомню, чтобы люди звягинцевского пула возмущались, когда в начале 1990-х тросами срывали с постаментов памятники, многие из которых были шедеврами советской монументалистики. Они не били в набат, когда в галереях выставляли муляж свиньи с надписью «Россия», когда куры гадили на голову восковому Толстому, когда ели бисквитного Ленина, когда кощуницы, как взбесившиеся вагины, отплясывали в храме, а на разводном питерском мосту малевали фаллос размером с Ивана Великого. Для них это было разрушением недолжного или провокативным экспериментом. Но как только граждане с активной, но, увы, традиционной ориентацией стали действовать теми же методами, сразу раздался плачь на реках вавилонских. Бледнолицые тоже очень переживали, когда краснокожие вдруг научились стрелять из ружей. Но ничего не поделаешь: дурной пример заразителен. А то, что по каждому хулиганству заведены уголовные дела, режиссера не волнует, он «изъял это из своего сознания» и, видимо мечтает о бессудных расправах, как в 1920-е: плеснул мочой в фотографическую нимфетку – и сразу в расход. Конечно, во всем опять же виноват Левиафан-государство, у которого «есть этот заказ – сделать страну усредненной, однообразной, изоляционистской, послушной, как стадо, державой. Агрессивные маргиналы всегда хорошо чувствуют такой “госзаказ”».

Улавливаете? За всей этой внезапной борьбой с «госзаказом», четверть века исправно окормлявшим нашу передовую творческую интеллигенцию, включая Звягинцева, скрыты жесткие прагматические задачи, так сказать, три в одном пенном флаконе. Потому-то все сообщество и возбудилось как по команде. Первая задача – напомнить власти: художественное пространство в России – вотчина либеральной интеллигенции, и кормила она никому не отдаст. Вторая цель. Как избалованный ребенок пускает пузыри и сучит ножками за право не есть по утрам манную кашу, так вольные бюджетники борются за то, чтобы по-прежнему казна исправно раскошеливалась, не интересуясь, на что потрачены «наши» деньги и что получило на выходе общество. Согласитесь, от такой оплаченной безмятежности трудно отвыкать. И третье. С помощью срежиссированной истерики наши творцы по давней традиции посылают туда, на просвещенный Запад, сигнал: мол, мы здесь из последних сил боремся с очнувшимся российским Левиафаном и теми «активными маргиналами», которые посмели вернуть Крым и объявить вам, о свет наших очей, ужасные антисанкции. Нет ли у вас по такому случаю лишней пальмовой веточки или оскарчика?

«…И последнее. Моему сыну только на днях исполнилось 7. (Сыну Звягинцева, разумеется. Моей дочери 36 лет. – Ю.П.) Он не знает, кто такой Путин. Потому что живет в счастливой стране по имени детство… У нас дома нет телевизора уже много лет. В этом сентябре он пошел в первый класс. Уже в конце первой недели обучения на мой вопрос, что они изучают в классе, мой сын ответил: «В Москве есть Красная площадь, Кремль и зоопарк, а еще у нас есть президент Путин, он хороший и добрый». Вот это и есть госзаказ: вместо объективных знаний – идеология, вместе с писанием закорючек – пропаганда».

Ну, во-первых, если у Звягинцева нет телевизора, откуда он знает про «бездарную, унылую ложь о человеке, заполонившую экраны и телевизора, и кинотеатра». Эрнст на тайной пирушке рассказал? Во-вторых, Путин, нравится он или нет, – тоже объективная данность. Во всяком случае, до новых выборов. В-третьих, французский школьник знает не только Путина, но и то, что он очень плохой дядя. И тут, конечно, никакой пропаганды, а обыкновенное «напряжение смыслов». Право слово, от звягинцевского пассажа разит таким чемоданным инфантилизмом, что невольно вспоминаешь советский анекдот эпохи «отказничества».

– Папа, посмотри – мавзолей дедушки Ленина!

– Лева, сколько раз повторять, дедушка у тебя один, зовут его Марк Львович, и он похоронен в Бердичеве!

Честно говоря, раньше я думал, что фильмы Звягинцева не нравятся мне по причине их школярской витиеватости. Теперь я понимаю: мы просто живем с ним в разных странах с общим названием. В моей России есть и Красная площадь, и зоопарк, и Путин, и даже телевизор. В России Звягинцева, видимо, имеется лишь «струящееся тело произведения вольного ума». Что ж, струитесь и дальше за казенный счет, мятежные рантье! Власть-то у нас добрая до глупости…

«Ищу пассионариев во власти. С Фонарем…»

Американские выборы, закончившиеся 8 ноября, прошли с массой нарушений и манипуляций, оскорбительных для здравого смысла. Было очевидно, что большинство американских и мировых СМИ были под фактическим контролем клана Клинтон. Так что если кого-то и упрекать во вмешательстве в дела прессы, то только не Россию. Для победы Хиллари годились все средства. И до поры до времени это работало, отсюда ее первоначальные опережающие показатели. Признаюсь, я в ночь с понедельника на вторник, услышав первые результаты, выключил телевизор и уснул с горькой уверенностью в победе семейки Клинтонов. А наутро услышал то, что услышали все.

Был удивлен, а потом сообразил: просто сначала посчитали 40 млн. досрочно проголосовавших. А досрочное голосование явно делалось для того, чтобы победила Клинтон. Но дальше-то предстояло проголосовать остальным 180 миллионам избирателей. Проголосовать в реальном времени. А вот на этом этапе манипуляции в Америке, видимо, затруднены или вообще невозможны. У них нет центрального органа, где подсчитываются голоса, а все осуществляется на уровне штатов, и это не дает, по-видимому, возможности серьезной подтасовки.

Не так было, например, во время выборов в Мосгордуму в 1997 году, когда я пришел вторым, а через год одна женщина подошла ко мне на читательской конференции и сказала: «Должна перед вами извиниться, вы тогда выиграли, но нас, членов избиркома, просто заставили вбросить голоса из числа не явившихся за вашего противника…» В Штатах такие варианты, похоже, не проходят. Надеюсь, у нас сейчас тоже.

По-моему, еще важнее другое: выдвижение новых, неожиданных фигур, выходящих за рамки истеблишмента. Это наводит на мысль, что в целом американская демократия не так уж плоха. Нам есть чему у нее поучиться.

Нет, не давлению в пользу одного из кандидатов с помощью прессы – это и мы умеем. Не досрочному голосованию – тоже проходили. Не хамскому недопущению иностранных наблюдателей – у нас с этим как раз все хорошо: приходи, смотри, суй нос куда хочешь… А вот тому, как давать дорогу свежим силам – поучиться можно и нужно. Я давно наблюдаю нашу политическую жизнь и с горечью должен констатировать: «знакомые все лица!» Тасуются одни и те же, иные по третьему разу сменив убеждения и риторику. Неужели за 25 лет в обществе не возникло заказа на новую политическую партию, отражающую изменения демографического, этнического, социального состава общества?

Конечно, яркие люди есть. Вижу их в регионах, куда много езжу. Причем они не из внесистемно-оголтелой оппозиции, про которую я написал двустишие:

Мы создаем Кремлю проблемыЗа то, что сами не в Кремле мы.

Они из тех, кто реально хочет улучшить жизнь в стране, в частности, преодолеть колоссальную социальную несправедливость. Ну, мыслимое ли дело, что у худруков московских театров (беру пример из хорошо знакомой мне сферы) годовая зарплата составляет 50–60 млн. рублей? А народный артист в губернии, где-нибудь в Ставрополе или Пензе, получает 15 тысяч в месяц. Они что, эти худруки, золотые яйца на сцене несут?