мелодии, и менестрель с хитрой улыбкой поклонился ровеснику-дяде.
Блистая украшениями и ослепительными восьмиконечными звёздами на алом бархате одеяния и в венце, превосходящем роскошью королевский, Феанаро Куруфинвэ первым ступил в зал, держа под руку супругу, которая выглядела ещё одним рубином в короне принца Нолдор.
— Царственный образ и горящий взор моего отца, — вполголоса нараспев заговорил Макалаурэ, наблюдая за реакцией Нолофинвэ и Анайрэ на появление Первого Дома, изредка бросая взгляд на безразличного Финьо, — заставили занервничать мужчин и смутиться женщин.
Феанаро знал, какой эффект вызвало его запоздалое появление, поэтому выдержал паузу, позволяя полусемье и полудрузьям возлюбить и возненавидеть себя с новой силой, а затем дал знак, и в зал вошли его сыновья.
Справа от отца встал «Третий Финвэ» Майтимо Руссандол, возвышавшийся над Феанаро почти на голову, в своём неизменном медном венце и алой одежде, чуть менее сверкающей, чем у главы Дома. Красно-каштановые вьющиеся волосы были аккуратно собраны за спиной. Супруга и дочь Нельяфинвэ держались рядом с ним, однако не держали главу семейства под руку, что сразу со злорадством заметила толпа.
Слева от Феанаро и Нерданель возник любимый сын Куруфинвэ-младший Атаринкэ, увешанный рубиновыми украшениями так, что его одежды было не видно за крупными камнями, и лишь чёрные кудри не терялись среди этого слепящего блеска. Супруга пятого сына Феанаро весело улыбалась, сияя бриллиантами в чёрных волосах и гранатами на белом платье, а юный Тьелперинквар упорно делал невинно-недовольное выражение лица, намекая, что хочет пойти в сад.
Рядом с Куруфинвэ, изящно кланяясь смотрящим на него эльфийкам, остановился Туркафинвэ Тьелкормо, улыбка которого сияла ярче любых алмазов, а белые кудри выигрышно контрастировали с тёмными волосами родни. Взгляд синих глаз, обрамлённых снежными ресницами, заскользил по толпе, безуспешно ища всего одну гостью.
За спиной отца встали Морифинвэ Карнистир, весь в чёрном, и близнецы, которым ещё не по возрасту было роскошно рядиться, но их одежде всё равно позавидовали бы многие высокородные эльфы.
В зале зазвучали приветственные торжественные речи.
Нолофинвэ переглянулся с младшим братом, надеясь увидеть в его глазах поддержку, но Арафинвэ пришёл на праздник веселиться, а не гадать, боится отец своего драгоценного Феанаро или нет.
Пока Король Финвэ обнимал старшего сына, Туркафинвэ ждал момента, когда можно будет покончить с приветствиями и попробовать себя развлечь. Он видел, как отец смотрит на короля, и в очередной раз удивлялся происходившей перемене: лицо Феанаро смягчалось, в глазах читалась нежность, но где-то очень глубоко проглядывала затаенная ревность, отравлявшая душу. И почти так же в этот момент на самого Феанаро смотрел его старший сын. Про себя усмехнувшись, Туркафинвэ поклонился королю:
— Мой дорогой дедушка, я безмерно рад видеть тебя и всех, кто сегодня здесь! Моё сердце истосковалась по твоим тёплым объятиям! Или ты даришь их только юным девам и возлюбленному сыну?
Финвэ расплылся в улыбке, сгрёб белокурого эльфа в охапку, чуть приподняв над полом. Он что-то сказал, Туркафинвэ с ослепительной улыбкой ответил и, посчитав, что правила этикета соблюдены, под тяжёлым неодобрительным взглядом Феанаро пошёл к менестрелям. Тьелко никак не мог понять, каким образом Макалаурэ умудряется жить своей жизнью, совершенно независимо от воли отца? Менестрель всегда делал, что хотел, никого не спрашивая и ни с кем не советуясь, и, что самое странное, ему это сходило с рук.
Увидев Туркафинвэ, Финдарато расхохотался с новой силой, но объяснять причину не стал. Феаноринг сделал вид, будто ему всё равно, и снисходительно сказал золотоволосому принцу:
— Кажется, ты уже передумал жениться, мой любезный друг, или твоя невеста опаздывает на торжество сильнее, чем великий Феанаро?
— Каждый раз, когда ты говоришь про отца, — сощурился Финдекано, — я не могу понять, глупая ли это манера или скрытая подлость? Нельзя так об отце!
— О, принц Второго Дома защищает главу Первого? Чудные дела творятся! — сделал изумлённое лицо Туркафинвэ. — Как, говоришь, правильно произносится название города? Тирион? Или Сирион? Что молчишь? Кстати, Майтимо тоже здесь. Желаешь поговорить с ним?
Беловолосый Феаноринг, смотря за реакцией Финдекано, наслаждался произведённым эффектом: сын Нолофинвэ при любом упоминании о затянувшемся споре, как правильно говорить «th», и о Майтимо, превращался в испуганного ребёнка. Это забавляло Туркафинвэ. Разумеется, Феаноринг не знал, что причиной были ночные кошмары и предчувствия, а не что-то другое, но абсолютно не желал выяснять детали.
Лингвистический конфликт, к тому же, принц давно для себя разрешил: во время совместной охоты «более-чем-полукузены» «менялись Домами», и Тьелко произносил «с», а Ириссэ — «т». На остальных инакоговорящих сыну Феанаро было абсолютно наплевать.
— Моему брату польстит, что его именем пугают детей, — усмехнулся Туркафинвэ и, схватив под руку Финдарато, повлёк его за собой. — У меня для тебя сюрприз.
***
— Леди Нерданель! — весело беседовавшую с одной из невесток супругу Феанаро неожиданно окликнула юная Ириссэ, сбежав с торжества. — Можно мне с тобой поговорить? Я принесу вина.
— Знаешь, как подкупить, — улыбнулась Нерданель. — Хорошо, бери бокалы и пойдём в сад.
Жена главы Первого Дома Нолдор была в роскошном и очень открытом платье, полностью состоявшем из изящной алой вышивки и россыпи драгоценностей, однако на согнутой в локте руке висела плотная накидка золотисто-бежевого оттенка, которая в любой момент могла оказаться на плечах, скрыв раздражающую многих соблазнительность. А ещё, одевшись скромнее, приятно говорить с теми, кто не заслужил чести любоваться красотой доставшейся другому женщины.
Ириссэ, напротив, выглядела скромно и явно чувствовала себя некомфортно в пышном платье со шлейфом, похожем на мамино.
— Я совершенно не представляю, о чём ты хочешь беседовать, — хитро подмигнула Нерданель, прекрасно зная, как третий сын в последнее время стремился на охоту.
Разумеется, Тьелкормо всегда любил подолгу находиться в лесах с Вала Оромэ, его Майар, Валиэ Ваной, братом Атаринкэ и другими эльфами, любившими ощущать себя хищниками, но недавно кое-что изменилось.
— Да, — Ириссэ заулыбалась уже практически без смущения. — Но с мамой я не могу об этом говорить.
— Слушаю.
Бокалы мелодично звякнули, озарённое золотом и серебром вино поцеловало губы.
— Как привлечь мужчину?
Этот вопрос дался юной эльфийке сложнее, чем любой другой в её жизни, однако сейчас он казался наиважнейшим из возможных.
— Лучше всего попробовать для начала соблазнить одну из служанок, —
