и принятым им решениями?
Не, конечно же, это бред. Ведь он, кем бы он ни был, это он.
А я — это я.
Мы приехали на место, и я припарковал «ласточку» рядом с «копейкой» Тимура. Соратники Тимура, а их было всего двое, паслись неподалеку. А ведь он говорил, что без меня их должно быть шестеро… То есть, вдвое больше.
— Здоров, Чапай, — сказал Тимур, когда я вышел из-за руля.
— Здоровей видали, — машинально ответил я. — А где остальные орлы?
Тимур скривил рожу.
— Они не смогли. Обстоятельства, все такое. Чувствую, серьезный разговор с ними предстоит, но это потом, на разборе полетов… Черт, как-то очень неудачно все складывается. Ну, хоть ты приехал.
— Угу, — сказал я.
И тут он заметил Сашку, которого в принципе трудно не заметить. Особенно когда он вылезает из машины, оглушительно шурша своим дождевиком.
— А это кто?
— Сосед, — сказал я. На мой взгляд, в его положении надо тихо радоваться, а не какие-то вопросы задавать.
— Ровный пацан?
— Ровный, — поручился я за Сашку. Он, конечно, со странностями, но вроде бы ровный. Ну, насколько я могу судить.
— Сашка, — ему наконец-то удалось выковырять себя из «восьмерки», и он протянул руку Тимуру.
— Тимур.
— Небольшая у тебя команда, — сказал Сашка. — А когда Квакин подвалит?
— Кто? — не понял Тимур.
— Ну, Мишка Квакин, — сказал Сашка. — Ты что, книжку не читал, что ли?
Тимур отмахнулся. Книжку он, конечно же, читал, да и кино наверняка смотрел, но сейчас ему было не до того. Восемьдесят девятый год, лихие девяностые еще не наступили и подобные терки еще не стали обыденным явлением даже для уличных пацанов. По сути, где-то сейчас эта культура только начала зарождаться, и неудивительно, что стоящий у ее истоков Тимур немного нервничал.
Его сегодняшние оппоненты подвалили на трех машинах, в каждой из которых сидело по четыре человека. Двенадцать, получается.
Двенадцать против пяти.
Вечер резко перестал быть томным.
Они встали метрах в десяти от нас, заглушили движки и повылазили на свежий воздух. Все прибывшие были парнями довольно крепкими, одетыми в спортивное, а значит, не стесняющее движений в драке, я разглядел на руках пару уже готовых к бою кастетов. Чуваки выстроились перед своими машинами в линию, а потом один из них двинулся к нам. Тимур пошел ему навстречу.
— Мне уже можно принимать грозный вид? — поинтересовался Сашка.
— Да, пора.
Он набычился и упер руки в бока. На мой взгляд, это не сделало его еще более грозным, но чем бы дитя ни тешилось… Я оперся о капот своей машины и стал думать, успею ли добежать до багажника, когда оно начнется, или мне придется справляться без Клавдии. А какого, собственно говоря, черта?
Я дошел до багажника, демонстративно извлек из него Клавдию (она легла в руку, как родная), и вернулся на место, легонько постукивая ей по ноге.
— А мы уже дошли до той стадии, когда можно демонстрировать оружие? — осведомился Сашка. — Это потому, что их больше, да? А это нормально, что их, сука, больше? Это вообще по-честному?
— Здесь не олимпийские игры, — объяснил я. — И если дойдет до дела, победы по очкам не будет.
— Мне это нравится, — сказал Сашка. — Значит, валить надо наглухо?
— Не переусердствуй, — сказал я. — Трупы закапывать никто не хочет.
— Да я тоже не хочу, — сказал Сашка. — Кому вообще надо потеть, в земле пачкаться? Да и лопаты у меня с собой нет.
Тимур и «Квакин» встретились на половине разделяющего наши группировки расстояния и принялись о чем-то беседовать. Говорили они негромко, а под ухом у меня продолжал гундеть Сашка, так что я понятия не имел, что они там обсуждают.
Первые несколько минут, а потом они перешли на повышенные тона, и Тимур подозвал к себе одного из своих соратников. Видимо, это и был потерпевший.
— Давай по фактам, — сказал ему «Квакин». — Ты бабки занимал?
— Занимал. Но, во-первых, там было сильно меньше…
— Это проценты, — сказал «Квакин».
— Не до хрена ли процентов? — вежливо осведомился Тимур.
— Так мы и не касса взаимопомощи, — сказал «Квакин». — Там проценты и наша доля.
— А ваша доля за что?
— За беспокойство.
— Не до хрена ли беспокойства?
— Это кто как свое время оценивает, — сказал «Квакин». Он был спокоен и уверен в себе, потому что их было вдвое больше.
— … а во-вторых, я уже все вернул, — сказал потерпевший.
— Да ну? А у меня есть расписка, которая говорит об обратном.
— Так они мне расписку не отдали, — заявил потерпевший. — Сказали, что порвут. Я хотел, чтобы они на моих глазах ее порвали, но они сказали, что пацанам на слово верят…
Картина стала для меня чуть понятней. Это был «кидок», и бумажка, которую они использовали, служила только предлогом. В реальности они сделали это, потому что могли. И потому что считали, что сила на их стороне.
— Я ничего про это не знаю, — рассудительно сказал «Квакин». — Меня там не было, и брал ты не у меня, и отдавал, если вообще отдавал, тоже не мне. У меня есть расписка, в которой стоит твое имя, и меня попросили разрулить вопрос. Я и разрулил. Если есть ко мне какие-то претензии, давайте обсуждать.
И он бросил взгляд через плечо. Туда, где с наглыми ухмылками стояли одиннадцать его бойцов.
Я не знал Тимура и понятия не имел, как он себя поведет. Еще несколько… ну, может быть, чуть больше, чем несколько лет назад я сам полез
