И как это прислуга справляется с уборкой? Наверное, Олечка целый день дефилирует из комнаты в комнату с цветной метелкой в руках и борется с пылью. Все же придется потребовать экскурсию. Непременно! Нужно хорошенько изучить свое новое место работы. И наверняка здесь имеются комнаты, в которые гувернантке заглядывать запрещено.
И кого же попросить показать дом? Петра Аркадьевича? (У Марианны потеплели щеки, когда она об этом подумала). Нет, как-то неловко.
Высокомерную и острую на язык Валентину просить не хочется. Олечку, пожалуй, тоже тревожить не будем. Гидом станет Даша. Сделаем из экскурсии и развлечение, и урок.
– Вот моя комната, – сказала Даша, распахнула дверь и предупредила: – Только у меня не прибрано…
Марианна вошла внутрь, огляделась и признала: действительно не прибрано. «Не прибрано» – это еще мягко сказано!
Сама по себе комната оказалась изумительной, оформленной в пастельных тонах. Обои в крупную полоску создавали атмосферу милого ретро. Под ногами легонько поскрипывали дубовые доски. В углу стоял солидный комод со множеством ящичков. Без всякого сомнения, антикварный – или очень искусно состаренный, с потертостями на боках. Шкаф встроенный, но с первого взгляда и не поймешь, что современный, потому что дверцы расписаны розами и лилиями. А еще имелись картины на стенах с сельскими пейзажами, и зеркало в резной раме, и книжный шкафчик на изогнутых ножках…
– Очень здорово! – завистливо произнесла Марианна. – Не комната, а мечта.
– Да нуууу, унылая, – протянула Даша и с размаху села на кровать. Спинки у кровати были резные, покрывало с пышной оборкой. На покрывале лежали скомканные колготки, две футболки, рассыпанные фломастеры, обертка от шоколада и цветной журнал. Кровать спружинила, все посыпалось на пол. Даша немного смутилась, села на корточки и принялась подбирать. Часть вещей она побросала в ящик, часть украдкой запихнула под кровать.
– А что бы ты хотела изменить в своей комнате?
– Плакат бы повесить на стену... и телевизор. И ноутбук на стол. Еще очень хочется свой мини-холодильник.
– У тебя нет компьютера? – удивилась Марианна. Чтобы современный ребенок из состоятельной семьи – да без своего компьютера? Разве такое сейчас бывает?
– Своего нету. В кабинете, где мы занимались, есть ноутбук, но папа разрешает мне играть только на выходных. Час в субботу, час в воскресенье. Еще десять минут добавляет, если я сделаю полезное дело. Помогу Ольке вытирать пыль, или уберу у себя в комнате…
– Может, займемся уборкой прямо сейчас? – Марианна невольно глянула на письменный стол, на котором Даша устроила мини-свалку. – Иначе как ты будешь делать домашнее задание? Даже тетради не разложить. Мрак и хаос!
– Это творческий беспорядок, – пояснила Даша и процитировала манерным взрослым голосом: – Хаос – это закон природы. Из хаоса рождается вдохновение художника. Порядок – удел убогих, скучных и несчастных людей.
– Слышал бы это твой папа, – пробормотала Марианна, и громко спросила:
– И кто же автор этого мудрого изречения?
– Мама.
– А… где сейчас твоя мама? – вопрос вырвался у Марианны раньше, чем она успела обуздать свое любопытство.
– Понятия не имею! – спокойно ответила Даша и радушно пригласила: – Да вы садитесь, садитесь, Марианна Георгиевна! Вон на тот стул.
Марианна убрала с сиденья обертку от печенья, смела крошки, и только потом села.
– Мама звонит мне по скайпу раз в неделю, – продолжила Даша, устроившись на кровати с ногами. – В прошлый раз связь была плохая, потому что мама была в море. Она ездила бороться с нефтяной вышкой.
– Что она ездила делать? – изумилась Марианна. – Чем же занимается твоя мама?
– Она дизайнер и художник тату. У нее есть свои салоны. Еще она борец за права и экологию. Путешествует по всему миру и устраивает разные инсталляции и перфромансы.
– Перформансы, – поправила ее Марианна. – То есть, показывает свои произведения, вовлекая зрителей в действие, чтобы донести посыл?
– Да-да. Почти как игра.
– Ты с ней тоже путешествовала?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ага, – кивнула Даша.
– Во время учебного года?
– Иногда и во время учебного. Мы жили в разных городах. Сначала в Калининграде, потом в Питере, потом в Казани. Я меняла школы. Новичкам приходится тяжело, знаете?
– Догадываюсь.
– А когда мы ездили за границу, мама отпрашивала меня на неделю или две, а потом платила учителям, чтобы они со мной отдельно занимались и подтягивали.
Марианне сразу многое стало ясно.
– Ты скучаешь по тому времени? По путешествиям? И… по маме скучаешь?
– Меня многие об этом спрашивают… думают, мне плохо без мамы. Но если честно, Марианна Георгиевна, мне без нее неплохо, и я по ней не скучаю. Я не люблю путешествовать. В машине и в самолете меня тошнит. Мне нравится жить на одном месте. С мамой я каждую неделю говорю по скайпу. Раньше я и то реже ее видела. Она всегда была занята или уезжала по делам с друзьями.
– С кем же ты оставалась?
– Одна или с няней. Мама их нанимала в агентстве. Иногда просила знакомых сидеть со мной. У меня разные няни были. Были ужас каких противные, буэээ! – Даша сделала свою излюбленную брезгливую гримасу. – А были и классные. Квен, например. Но с ней все плохо кончилось.
– В смысле – плохо?
– Она оказалась преступница. Мы тогда гостили в Бристоле...
– В Англии?
– Ага. В Бристоле у мамы был важный проект. Она наняла Квен. Квен приехала из Вьетнама или Филиппин, не помню.
– А как ты с няней разговаривала? На английском?
– Никак не разговаривала! – Даша развела руками. – Квен все время улыбалась и постоянно водила меня гулять. Пешком по городу. Иногда с нами ходил ее друг. Здоровый такой парень, ужас! Я думала, что он очень крутой. Потому что приезжал на офигенской машине.
Даша вошла в раж, стала говорить быстро и немного кокетничала, как делают девочки-подростки, когда находят внимательного слушателя. Она округляла глаза, поднимала брови, пожимала плечами, жестикулировала.
– Квен и Крис мне покупали, что я попрошу. Чипсы, колу, мороженое, снеки, – перечислила Даша, картинно загибая пальцы. – Обедали мы в азиатских ресторанах, там встречались с разными знакомыми Криса. Все было прикольно, но потом нас арестовали полицейские. Квен и ее парня отправили в тюрьму, представляете?
Даша закатила глаза и картинно потрясла руками, а потом глянула на Марианну, ожидая ее реакции.
– Вот как? – спросила Марианна довольно спокойно. К этому моменту она начала подозревать, что Даша либо немного привирает, чтобы впечатлить ее, либо придумала все от и до.
– Да! Оказалось, они продавали наркотики. Квен, когда со мной гулять ходила, в сумочке разную гадость таскала, представляете? Я ужас как перепугалась! Мамы в городе не было, она уехала куда-то на… на арт-фестиваль. Ну, на тусич. Сначала меня забрали в отделение, а потом передали в приемную семью. Это у них вроде детдома. Мистер и миссис Лоуз, – Шон и Рут, – берут детей на передержку. Как собак.
Марианна глянула на нее внимательнее. До этой минуты Даша излагала свою ошеломительную историю с бравадой, словно хвастаясь. Но когда она упомянула приемную семью, у нее расширились зрачки и дрогнул голос.
Неужели все это… правда? Если да, то можно представить, как испугалась девочка, когда приехали английские полицейские и забрали ее с собой, и она оказалась совсем одна среди чужих людей, в далекой стране…
– И… какие они были, эти мистер и миссис Лоуз? Как тебе у них жилось?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Живое воображение Марианны нарисовало сиротский приют из «Оливера Твиста», детей в лохмотьях, крыс и грязь, злобного бидла и грубую воспитательницу, которые держали бедную Дашу в черном теле и не давали ей добавки из котла с кашей.*
– Нормально жилось. В первый день я плакала, – призналась Даша, – а они меня утешали. Но я ни фига не понимала, что они говорят! Ни-фи-га!
