Еще трое казались безоружными. Но мы уже поняли, что банда мародеров была сильна не техникой, а артефактами.
– Руки! – крикнул Шнобель. – Руки подняли!
Мародеры послушались. Вид у них был совсем жалкий и растерянный.
И что теперь делать? За спиной их оставлять? Озлобленных и жаждущих мести? Связать и помирать бросить?
Три выстрела прозвучали почти слитно. Мальчишки попадали. Вик опустил винтовку.
– Вик… – Рот у Энджи кривился.
– Давным-давно, – спокойно сказал Вик, ни к кому конкретно не обращаясь, – с американскими «котиками» приключилась неприятная история. Отряд шел по горам и встретил пастухов. Старика и мальчика. Мирных таких пастухов из местных. Операция была секретная, и один из отряда предложил пастухов ликвидировать. А другие возразили: как же так, мы их убьем, а потом найдут трупы, и мировая общественность возмутится: амеры убивают невинных детей. Пастухов отпустили. Они вернулись в родную деревню, быстренько рассказали о встрече, и вооруженный отряд отнюдь не мирных местных двинулся к «котикам». Выжил один американец. Остальных положили. Вертолет, прилетевший на помощь, сбили. Мораль: никогда не отпускай врага.
– Но ведь они не враги, – неуверенно возразила Энджи.
– Да? Они знали, что у тебя карта. Мы убили их командира. И ты уверена, что это – мирные психи, «дети Зоны»?
Мне слова Вика показались отрезвляющими и убедительными. Слишком уж много совпадений.
– Ты прав, – кивнул Никита. – Я бы их тоже завалил. Но ты быстрее.
– Служба. И знание истории, – скромно потупился Вик. – Можете считать меня бездушным убийцей, но уверен: эти парни – вовсе не невинные овечки, и сидели они здесь по наши души.
Мы обыскали трупы. Энджи переваривала случившееся в сторонке и в обыске участия не принимала. В карманах у Отца и его «сыновей» нашлось несколько очень неприятных артефактов, так сказать, «массового поражения». Оружие тоже нашлось – похуже нашего, но не самое дрянное. Стандартные «калаши» и «пээмы». А вот ни паспортов, ни жетонов, ни других знаков отличия мы не обнаружили. И ПДА были странные, перепрошитые: ни личных сообщений в памяти, ни информации.
Последнее, вроде бы, даже Энджи убедило в правоте Вика.
Ситуация окончательно перестала мне нравиться: кто бы ни пытался нас поймать, действовал он по наводке. А значит, один из группы сливал информацию.
Знать бы еще, кто.
В молчании, подавленные, промокшие и злые, мы продолжили путь.
И уже к вечеру вышли к легендарной Перевалочной базе.
* * *
В идеале нам следовало бы заночевать в отдельно стоящем небольшом доме – о палатках и речи не идет, мало ли кто ночью в гости пожалует, потому-то мы и держали путь на Перевалочную базу.
Мы уперлись в приоткрытые железные ворота. Лет пять назад их выкрасили серым, но краска к тому времени повисла струпьями, оголяя ржавчину.
– Стремное место, – высказался Патриот и поудобнее перехватил «калаш».
– Выбора нет, – вздохнул я и толкнул ворота, косясь на Пригоршню.
Из увальня он превратился в опытного бойца и с М-4 наготове потрусил меня прикрывать, я и сам приготовился к сюрпризам – в покинутых поселках раньше самые злобные мутанты прятались, а сейчас, да после выброса, и подавно.
Боевой настрой передался остальным членам команды, даже Энджи выхватила пистолет-пулемет. Надо отдать ей должное, целилась она в землю, а не водила стволом из стороны в сторону. Все-таки элементарным боевым навыкам Зона ее научила, и если выскочит какая-нибудь тварь, она от неожиданности не нажмет спусковой крючок и не продырявит кого-то из нас.
Ворота не поддались. Пришлось упираться в них боком. Когда привалился Пригоршня, они со ржавым скрипом отворились, открывая взору асфальтовую дорогу, относительно целую, уходящую в заросли сирени, и КПП сбоку, сделанный из КУНГа. Над кустами угадывались крыши трех– или четырехэтажных домов. Территория базы была обнесена свежей, еще не до конца сгнившей колючей проволокой.
У кого-то заверещат счетчик Гейгера. Выругался Шнобель:
– Хрен мы тут переночуем – радиоактивно!
– Не обязательно, – сказал Вик. – Сразу после выброса такое бывает. Ворота фонят, но это не значит, что заражена вся база.
Пригоршня заглянул в КУНГ, ругнулся и отступил. Что он там увидел, я смотреть не стал, зашагал вперед.
Вдоль забора, сделанного из покрышек, листов жести, бревен, переплетенных колючкой, я двинулся по дороге к домам. Пригоршня сопел рядом. Снова появилось предчувствие опасности. Или нервы совсем ни к черту, или скоро будет жарко. Хорошо, хоть радиация тут была в норме.
В носу защекотало от запаха сирени. Красота и идиллия. Днем наверняка были пчелы и бабочки, сейчас дело близилось к сумеркам.
Какие заросли нехорошие! Пригоршня понял без слов и, когда я раздвигал ветви сирени, топал позади с винтовкой наготове.
– Вы пока постойте, подождите, мы разведаем. Шнобель – с нами.
Сразу за кустами была довольно широкая однополоска, по левую и правую сторону тянулись дома – кирпичные трехэтажки без балконов, в каждой по три подъезда. Деревянные двери валялись грудой трухи возле полусгнивших лавочек, стекла выпали, усеяв асфальт осколками. В целых окнах отражался малиновый закат, отчего картина выглядела еще более зловещей. С востока наползала пузатая туча, предвещая скорый дождь.
– Вроде, чисто, но не теряйте бдительность, – распорядился я, и остальные высыпали на дорогу.
Все невольно старались держаться вместе, потому что здесь, среди мертвого города, где непонятно что случилось, казалось, что мы под прицелами сотен внимательных глаз.
– А все-таки, – прохрипела Энджи, но Пригоршня приложил палец к губам и она смолкла.
Мы шли молча. Царила такая тишина, что слышалось сбивчивое дыхание того, кто рядом. Эхо шагов мячами отскакивало от стен, носилось в пустых утробах домов.
Если тут есть мутанты, они давно бы уже напали. Или они полуразумные, и понимают, что не одолеют нас? Или сюда так редко забредают, что им тут нечем поживиться?
Взгляд зацепился за относительно свежий окурок, сгоревший до самого фильтра.
Вообще в таком зловещем месте должны валяться обглоданные трупы, на худой конец – скелеты, тут же – стерильная чистота, ни скалящегося черепа тебе, ни оторванных конечностей. Кстати, действительно, где мутанты?
Эту мысль озвучил Вик, эхо его голоса загромыхало в пустых коридорах.
– Ага, – поддакнул Патриот, озираясь. – Ваще никого!
– Не знаю, почему, но мне это не нравится, – проговорил Шнобель. – Похоже на затишье перед бурей.
– Не нагнетайте, – посоветовал я, хотя сам склонялся к тому, что все, как они говорят, иначе у этого места не было бы дурной славы. К тому же я знал человека, который сюда отправился и не вернулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
