В чем разница?
— Так будут сильнее, — с горечью прошептала я.
— Селина, — голос Бергмана стал совсем серьезным. — Ты никогда не добьешься даже мизерного успеха, если будешь так зависеть от других людей. Более того, ты всю жизнь будешь притягивать к себе только подобные ситуации. Ты строишь из себя жертву. Все это видят. И все этим пользуются. Так вот усвой прямо сейчас одну важную вещь. С этого момента только один человек способен тебя обидеть, унизить, отругать, наказать и вообще превратить твою жизнь в ад. Это я. Я могу прямо сейчас выгнать тебя из машины — голую и беззащитную. Могу разорвать наше соглашение и оставить тебя наедине со своими проблемами. Могу каждый урок в клубе превращать в откровенное порно с тобой. Я могу лишить тебя всего на свете, даже жизни, — с этими словами Бергман сжал мою шею ладонями. Несильно, но достаточно, чтобы ввести меня в панику. — Ты должна бояться только меня и никого больше. Никто другой не способен повлиять на твою жизнь, кроме меня. А теперь скажи, что самое страшное, что твои сокурсницы могут сделать? И сравнимо ли это хоть с одним пунктом из того, что я перечислил?
Я шокировано глядела Арону в глаза, судорожно вцепившись пальцами в его руки. Сейчас меня переполнял такой ужас от его слов, что я не могла ответить. Но вдруг, постепенно, до меня начал доходить смысл его слов. Действительно, из всех людей на свете Бергман — единственный, кто мог окончательно разрушить мою жизнь, или, напротив, спасти.
Когда мое дыхание чуть выровнялось, я ответила:
— Нет. То, что вы перечислили, они не сделают… наверное.
Бергман довольно улыбнулся, пробрался рукой мне под юбку и, обхватив за ягодицу, придвинул меня ближе к себе. Теперь я чувствовала, что он хочет меня и к моему жгучему стыду прибавилось возбуждение.
— Вот как мы поступим теперь, малышка Селина, — Арон сжал мне ягодицы под юбкой, пробираясь пальцами чуть дальше и глубже, касаясь моей интимной зоны, заставляя меня выгнуться и закусить губу. — С этого момента ты будешь давать своим обидчикам такой агрессивный отпор, на какой только будешь способна. Если ты еще раз позволишь им себя обидеть, я прилюдно накажу тебя на уроке. Выпорю и вытрахаю как последнюю сучку. И еще сниму на видео. Поэтому в следующий раз, когда тебя кто-то попытается прессануть, вспомни о своем будущем наказании и представь, что именно из-за своего обидчика ты получишь такое. И готова ли ты будешь стать жертвой уже при таком раскладе?
Я зажмурилась и вцепилась в бедра Арона, чтобы вытерпеть все те сладкие пытки, что он причинял мне сейчас своими пальцами. Мне хотелось, чтобы он унял этот огонь внутри, чтобы взял меня, какой бы стыд и страх я сейчас ни испытывала.
— А теперь докажи, что ты только моя послушная девочка, — приказал он и вложил мне в руку мой смартфон. — Позвони этой дуре, которая посмела тявкнуть на тебя, и пошли ее в задницу.
Я жалобно сдвинула брови на переносице, но Бергман своими пальцами красноречиво дал понять, что замучает меня, если я не выполню приказание. Тогда я набрала номер Марго и выпалила, лишь только она ответила на звонок:
— Пошла ты в задницу, стерва, со своими условиями! Только попробуй еще раз сунуться ко мне… — я запнулась, не зная, чем ей пригрозить, но Бергман одобрительно кивнул, показывая, что любая моя угроза будет лично им исполнена. — … и я сама прослежу, чтобы ты никогда не получила этот грант!
Марго сбросила вызов, и я тут же умоляюще посмотрела на Арона.
— Хочешь, чтобы я взял тебя, малышка? — довольно спросил он, возвращаясь к своим пыткам и смелее пробираясь пальцами все глубже.
Я кивнула, закусив губу.
— Грубо. Прямо здесь. Чтобы ты кричала подо мной?
— Да, — попросила я, заливаясь румянцем от своей несдержанности.
— Нет, — с каким-то садистским удовольствием произнес он, а я захныкала от его отказа. — Я хочу, чтобы эти два дня ты думала только обо мне. О том, что я приеду и свяжу свою маленькую горячую девочку. Я буду играть с тобой всю ночь. А ты будешь кричать, стонать, плакать от стыда и удовольствия, и сладко скулить, как ты умеешь. Я купил тебя для полноценных сессий, а не для короткого перепихона на заднем сидении. Ты — моя сабочка, а не дешевая шлюшка на полчаса. Поэтому терпи, малышка. Это придаст тебе необходимую агрессию на пару дней.
Бергман взял мои трусики и провел ими по моей промежности, а затем положил в карман своего пиджака.
— Это останется со мной, — он с предвкушением сверкнул глазами. — А теперь одевайся. Очень-очень медленно.
Глава 19
Бергман выпустил меня из своей машины совершенно растерянную, возбужденную и без трусиков. Казалось, меня разорвет от желания к этому мужчине. Поэтому, вопреки всякому здравому смыслу, мне хотелось только одного: демонстративно усесться на пути Бергмана и как маленький ребенок устроить истерику дабы получить желаемое. Но я уже далеко не ребенок, а Бергману только дай повод меня наказать!
Так что, закусив губу и стыдливо прикрывая попу сумкой, чтобы случайный порыв ветра не задрал мне юбку, я вновь села в свое такси и заставила себя проглотить всю горечь. А еще через пять минут до меня дошел весь ужас своего поступка.
Как я могла позвонить Марго и сказать такое?! Почему у меня отключается мозг каждый раз, когда Арон начинает говорить? Мужчина словно обладает даром внушения! Я готова беспрекословно выполнять все, что он мне говорит, совершенно не задумываясь о последствиях! А что теперь? Бергман улетает, а я остаюсь один на один со своими мучительницами без права склонить голову в поражении. Еще и должна давать агрессивный отпор! Нет, теперь мне точно конец! Может, купить больничный на пару дней? А лучше на неделю? А может и вовсе забрать свои документы? Ведь после такого Алина от меня и мокрого места не оставит!
За своими мыслями я вдруг вспомнила с каким безразличием Бергман тогда ответил на мой вопрос о том, что в зале может находиться кто-то из его знакомых. И действительно, одно дело иметь тайную любовницу на стороне и совсем другое, когда мужчина заселяет эту самую любовницу в свою квартиру, водит ее по публичным местам и деловым ужинам.
Мама говорила, что пресса нередко ловит Бергмана с его пассиями, но его семейной жизни это никак не угрожало. Почему? Его жена готова мириться с таким отношением ради
