мамочке?! — Алина утерла кулаком слезы, чуть размазав тушь. — Терпеть всех его шлюх! За что?!
Алина развернулась ко мне спиной и прошлась по аудитории, пытаясь прийти в себя.
Наконец она взяла себя в руки и снова подошла ко мне почти вплотную.
— Мой отец расправится с тобой, — холодным тоном заговорила она. — Сам. И ты больше никогда не встанешь на моем пути. Мне нужно лишь немного потерпеть.
Алина выдохнула оставшееся напряжение и продолжила:
— Ты не задумывалась почему мой отец меняет своих шлюх так часто? Ты не представляешь сколько их у него было. И это только те, о ком я знаю. Все просто. Он — садист. Тиран. Он избивает их. Сначала заманивает, а потом избивает. Издевается над ними. Такой у него кайф. А мы с мамой терпим это. Потому что уж лучше они, чем мы. Ради любопытства попробуй найти хоть одну его бывшую шлендру. Ты ее не найдешь. А знаешь почему? Потому что после него они уже не существуют. Он покупает их, как кусок мяса и сжирает. Медленно. И я почти рада, что сейчас его кусок мяса — ты. Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь день за днем угасать, и никто тебе не поможет. Ни-кто!
У меня все похолодело внутри. Даже если на минуточку представить, что угрозы Алины — выдумка, то остается факт, что Бергман действительно не боится афишировать свои похождения. Выходит, вот почему его жена и дочь терпят такое.
— Алин! — я осторожно поднялась на ноги, чтобы не спровоцировать девушку на агрессию. — Я клянусь, я никогда бы не влезла в вашу семью. Мне очень нужны были деньги, а твой отец сам настоял на помощи. Я хотела обратиться к мужу Мел, а твой отец сказал, что из принципа не даст мне это сделать. Мне не к кому было обратиться!
— Ты думаешь, меня это волнует?! — к Алине вернулась привычная чопорность. — Ни капельки. Мне влетит за то, что я тебе это все рассказала. Но я не жалею. Ты все равно уже не сбежишь от него, пока он не сделает с тобой все, что ему нравится. И я готова стерпеть наказание, чтобы насладиться твоими страданиями.
— Я ничего ему не скажу, — тихо пообещала я. — Он не узнает…
— Плевать! — отрезала она. — Мне не нужны твои подачки. Я не такая бесхребетная как ты!
— Я не бесхребетная, — все так же тихо, но твердо ответила я, вспомнив угрозы Бергмана.
Может он избивал своих сабочек в наказание за непокорность? Тогда мне нужно быть самой внимательной, осознанной и покорной сабочкой. И если он мне приказал дать отпор, значит, я дам отпор.
— Если твой отец действительно такое чудовище, как ты о нем говоришь, то я найду способ приручить его. А заодно и проучить тебя. Ведь сейчас, если я о чем-то попрошу, он мне не откажет.
— Ты не посмеешь! — Алина снова стиснула кулаки. — Я тебя изуродую!
— Думаешь? — меня уже всю трясло от адреналина. — А мне кажется, ты боишься, что папочка тебя поставит в угол и лишит сладкого на ночь.
— Тварь! — Алина бросилась на меня.
Я зажмурилась, ожидая удара, но девушка так и не притронулась ко мне. Она шумно дышала от ярости, опаляя мне кожу.
— Просто не лезь ко мне, — выдохнула я, испытывая вину за свою агрессию. — Пожалуйста. Мне и так не легко. Прости.
Быстрым шагом я направилась к двери, отпихнула Марго, стоявшую на стреме по другую сторону, и в полном моральном опустошении отправилась в туалет отмывать юбку и разбитую коленку.
Глава 23
Оказавшись в пустом туалете, я принялась отчищать свою черную юбку, но от воды строительная пыль превратилась в белесые разводы и меня это окончательно выбило из колеи. Очевидно, к пыли была примешана какая-нибудь известка или строительный раствор. Тем временем, пара уже началась, а значит, в туалет вряд ли кто-то зайдет, поэтому я позволила себе тихо расплакаться. Я плакала от всего сразу: от жалости и от гордости за себя, от отчаяния и радости, что сегодня увижу Бергмана и это придаст мне сил и мотивации идти дальше.
Очередное преодоление себя приносило опустошение и, вместе с этим, чувство подъема. Так, терзаясь в противоречивых чувствах, я наконец взяла себя в руки, умылась и смыла кровь с коленки. Поврежденную кожу снова защипало, но на этот раз боль была отрезвляющая и успокаивающая.
Ладно. Юбку уже не спасти. Будет еще один повод для насмешки надо мной. Но меня больше беспокоило то, что мне сейчас запишут опоздание или того хуже — прогул, а это лишний повод для Бергмана меня наказать.
Так что, подобравшись, я шумно выдохнула все напряжение и собралась было выйти из туалета, как вдруг раздался звонок моего смартфона. Звонил Бергман и запрашивал видеосвязь.
Да, вид у меня, конечно, потрепанный, но если я не включу видео, то снова нарвусь.
— Да, господин Бергман, — ответила я, стараясь улыбнуться как можно непринужденнее.
Мужчина внимательно оглядел меня ироничным взглядом, а затем властно бросил:
— Жду тебя на парковке. Давай быстрее.
— Но… — растерялась я. — У меня еще две пары и…
— Две пары где? В туалете? — чуть нахмурился он, и добавил с нажимом. — Я жду тебя.
Арон разъединил звонок, и я, чертыхнувшись, понеслась к выходу.
Все-таки прокололась!
Запрыгнув в тонированный внедорожник Бергмана, я выжидающе посмотрела ему в лицо, пытаясь предугадать настроение и планы мужчины.
— Ты что, в пыли каталась? — снова нахмурился он. — Что с коленом? Тебя кто-то ударил?
— У нас в одной аудитории ремонт, — принялась оправдываться я, — и я там упала.
Бергман откашлялся, очевидно, сдерживая сарказм.
— Ты за каким-то чертом зашла в закрытую на ремонт аудиторию и… упала там?
— Да, — пискнула я, растеряв последние капли смелости.
— Алина ударила тебя? — еще строже поинтересовался он.
— Нет! Честное слово я сама упала! Никто ко мне не притронулся! — зачастила я. — Но… Алине сообщили, что я живу у вас. Простите меня, пожалуйста.
— Со своей дочерью я сам разберусь, — мужчина наконец сменил гнев на милость. — Но учти: узнаю, что ты не сумела постоять за себя…
— Я сумела! — снова зачастила я. — Честно! Меня до сих пор всю трясет от адреналина!
Арон хитро улыбнулся и завел машину.
— Господин Бергман, — я робко подняла глаза. — Я очень скучала по вам. Но… что мне делать? Мама сегодня переезжает, и я должна ей помочь.
— Сейчас узнаем, — Арон голосом озвучил имя контакта в своем смартфоне, и через пару секунд ему ответил мужчина.
— Господин Бергман, — звучал
