же был получше, и рыцари смерти предпочитали слушать его, чем выносить нытье бывшего лидера Совета Теней.
Отложив уже осточертевшее перо, Мукуаг откинулся на спинку стула.
В его маленькой комнате практически ничего не было. Лишь стол, стул, кровать, на которой сейчас лежал его скипетр и масляная лампа. Не то, чтобы ему были нужны хоть какие-то удобства. Нетленное мертвое тело не нуждалось ни во сне, ни в еде, ни даже в отдыхе. Ему разве что посидеть нужно пару часов, чтобы подумать, хотя и не всегда.
Бытность мертвецом оказалась не такой уж и плохой, что порой пугало.
Он думал, потеря мелочей жизни станет угнетать его, но пока он находил в текущем состоянии больше преимуществ, чем потерь. Да, выпить, поесть, почувствовать ветер кожей, сладко выспаться или взять в постель двух игривых красоток было приятно и он многое бы отдал, чтобы ощутить все это вновь… Однако силу нового тела, его почти что неуязвимость и отсутствие мирских нужд было сложно переоценить. Не говоря уж о магии…
При жизни он был не самым лучшим чернокнижником. Его и в Совет Теней взяли только потому, что он был одним из первых шаманов, что отбросили бесполезные ритуалы и камлания, ради могущества демонов и власти. Вот только огромных высот как тот же Терон’кров он не добился.
А вот смерть от рук Оргрима с последующим воскрешением в виде нежити, все изменила.
Магия, что ранее давалась ему с трудом и нехотя отзывалась на приказы, теперь получалась так легко и просто. Он даже начал сам экспериментировать и пытаться что-то создать. Былой азарт изучения новых сил вернулся к нему, и он, вместе с другими покойниками, много провели ночей за созданием новейших заклятий, что стали основной их боевого арсенала.
И на это задание, стать магической поддержкой этому форпосту Мукуаг согласился просто потому, что здесь он мог вернуться к любимому делу — экспериментам и изучению нового. Ему даже выделяли пленных для испытания заклинаний. И даже командирский закуток, что при эльфах был комнатой главного этого поста, отдали в полное владение. Впрочем, это уже было сделано не только из почтения. Некоторые орки и тролли боялись спать рядом с нежитью, потому в казармах и было не так много народа и большинство предпочитали кормить комаров на улице. Тут же дрыхли только дежурные по кухне, но у них и выбора не было. Еду как раз держали к нему поближе — её откровенно не хватало, а с Рыцарем Смерти в соседней комнате даже самый отмороженный орк не решался ничего слямзить.
Из нынешних неудобств для него была только необходимость писать отчеты. Хорошо хоть командовать этими тупыми верзилами и лесными дикарями не приходилось. Он не стал отнимать эту должность у сержанта, пусть сам мучается. А вот доклады приходится делать.
«Какое уныние…»
Закончив с делами, Мукуаг решил заняться чисткой своей брони.
Пускай его тело было защищено от гниения и никаких запахов не имело, но вот броня и одежда от некротической энергии портилась, и её приходилось обновлять, чистить и заботится. Благо у эльфов удалось найти учебники по бытовой магии. Хорошо хоть гоблины знали эльфийский и смогли их им перевести.
«В этом мире слишком много языков…»
Общий, зандалари, дворфийский, гномий, гоблинский, теперь эльфийский, а потом еще и языковые отличия у разных людских народах. Этот мир ему напоминал Дренор, если бы Орда не объединилась и не истребила всех других, а каждый клан развивал бы свое наречие и еще бы терпели аракоа и дренеев.
«Слишком много нового…»
Новый мир оказался куда больше, чем они думали. Один взгляд на карту несколько напрягал и ведь словам гоблинов, есть еще несколько континентов. Если и там сопротивление будет как тут, то военная компания затянется.
Не то, чтобы Мугуагу было до этого дела.
На войне он может оттачивать свои способности и становиться могущественнее, плюс это было хоть какое-то дело, но бессмысленные операции занимают слишком много времени. Особенно недавние. Долбиться в тот огромный барьер вокруг города просто пустая трата времени. Тролли солидно так подгадили всей Орде своими хотелками, а отдачи маловато. Потому Черный Клык и попросился на эту задание. Всяко интереснее, чем страдать подобными бессмысленными действиями.
«А еще Гул’Дан совсем уж достал…»
Раньше Великий Чернокнижник вызывал в Мугуаге только трепет и уважение, но сейчас, видя как он кланяется и лобызает ноги Оргриму ничего, кроме отвращения, Рыцарь не испытывал. Понятно уж, что он делает это ради выживания, но можно было бы и хоть капельку самоуважения проявить. Даже Чо’Галл смотрит на своего наставника с презрением.
«Он точно нас предаст. Я уверен в этом…»
Это все понимали уже давно. Он просто ждет время.
И Мугуаг был не уверен, пойдет ли он за ним…
Все же став нежитью ты начинаешь по-иному смотреть на все вокруг.
Слепая вера в то, что где-то зарыта великая сила и её так легко достать — звучит крайне сомнительно. Однако Чернокнижник был словно ослеплен этой идеей и будто растратил свою змеиную хитрость.
«Может пребывание в голове Медива с последующей комой сказалось на его рассудке?»
Вполне возможно.
Так или иначе, Рыцари Смерти были раньше живыми орками, чернокнижниками и Советом Теней, но сейчас они нечто большее и каждый понимал, что с Гул’Даном им не по пути. Оргрим, как ни странно, вызывал даже больше симпатии…
— Угх… — послышалось из-за стены.
Звук пару раз повторился и это не было похоже на привычный храп.
Поднявшись со своего места, Мугуаг решил проверить, что там…
Дверь в его комнату распахивается и в ней возникает три фигуры в натянутыми луками.
Выстрел!
Три стрелы вошли ему в грудь, шею и голову и Рыцарь Смерти рухнул.
Это оказалось так неожиданно и внезапно, что он на мгновение растерялся… испугался…
«Испугался…?»
На одно мгновение, всего на долю секунды… Мугуаг действительно забыл, что уже мертв и позволил страху коснуться его… В это мгновение он снова увидел свою смерть…
Снова ворвавшийся в их тайную обитель Оргрим Молот Рока со своими воинами. Затем крики и боль. Раздробленные ноги, продавленная грудная клетка и умирающий орк, способный лишь беспомощно смотреть, как новый вождь замахивается молотом, чтобы размозжить ему голову…
— ЗАГРАХА! — закричал мертвец и выпустил из рук поток пламени Скверны.
Зеленый огонь сорвался с его рук, а затем окутал нападавших, что умирали в муках и страданиях.
Быстро поднявшись, он поднял свой скипетр и ударной волной снес перегородки своей комнаты.
Остальные противники успели укрыться.
Они проникли
