Маргарет не хотела этого знать.
Хоторн вновь подошел к ней, взял за руку и стал внимательно изучать ее. Она попыталась вырвать у него руку, но он удержал и ласково погладил пальцы.
– Между прочим, я до сих пор берегу вашу перчатку, – невыразительным тоном проговорил он.
– Правда? – удивилась Маргарет, не понимая, как это ей удалось унять дрожь в голосе. – А я-то все спрашивала себя, куда она подевалась. – Чистая ложь. Миссис Эстерли прекрасно помнила тот момент, когда Хоторн снял с нее перчатку и засунул ее себе в карман.
– Я храню ее в ящике письменного стола, – насмешливо сказал Майкл, будто хотел поиронизировать над самим собой. – Я, как мальчишка, время от времени рассматриваю ее. Хотелось бы мне знать почему? – Он поднял голову, и Маргарет застыла под его проницательным взглядом.
Похоже, время остановилось. Граф Монтрейн и миссис Эстерли замерли в окружении колонн. Проникавший сквозь стеклянную крышу солнечный свет освещал круглую комнату, прячась в темных уголках. Молчание стало их союзником, они остались вдвоем, если, конечно, не считать мраморных богов и богинь, свысока взиравших на них со своих пьедесталов.
Вот Хоторн взял ладонь Маргарет и провел пальцем от ее запястья к ладони. Маргарет поежилась.
– Вам холодно? – спросил он.
– Да, – чуть слышно шепнула она в ответ.
Майкл переплел их пальцы, а затем повернулся и повел ее за собой. Отворив дверь в другую комнату, он многозначительно улыбнулся Маргарет.
Гостиная, в которой они оказались, была на удивление уютной, будто ее специально Обставили для интимных встреч. Возле одной стены примостился диван, обитый голубым шелком. Напротив него стояли два кресла-качалки с мягкой обивкой из ткани цвета слоновой кости с голубым рисунком. Между диваном и креслами возвышался большой квадратный стол, на котором пестрел букет весенних цветов.
Не выпуская руку Маргарет, Хоторн подвел ее к небольшому камину из черного гранита. Теперь его большой палец ласкал ее запястье, словно он проверял бешеное биение ее пульса. Потом он стал водить пальцем кругами по ее ладони. Пальцы Маргарет стали сгибаться, но он медленно и нежно выпрямил их. Она по-прежнему дрожала, и это не укрылось от внимания графа. Да и как он мог не заметить ее смятения, если на этот раз они были вместе при свете дня – не было ни луны, ни плача скрипки, ни ночной темноты, чтобы скрыть чувства Маргарет.
Однако она подозревала, что Хоторн немедленно прекратит ласки, если только она его об этом попросит. Но Маргарет не проронила ни слова, не шелохнулась.
– Вы очень чувствительны, – тихо сказал Майкл. – Я должен быть нежен с вами. – Он снова сжал ее пальцы, а затем медленно привлек Маргарет к себе, теперь их разделяло не более дюйма. Движения Монтрейна были столь неторопливы, что она могла в любой момент остановить его.
Маргарет чувствовала его дыхание на своей щеке. Очарование этого мгновения было так велико, что она блаженно закрыла глаза. Его пальцы пробежали по ее лицу – от виска к подбородку.
Потрясающе...
Майкл стоял так близко, что Маргарет слышала, как он дышит. Наклонившись, он потерся щекой о ее мягкие волосы. Маргарет ухватилась обеими руками за рукава его сюртука. Для того, чтобы удержать равновесие? Неужели она чувствовала себя так же неуверенно, как и он?
– Если я поцелую вас сейчас, – хриплым голосом проговорил Майкл, – то мне придется отпустить вас, и вы уйдете.
– Один поцелуй, и все, – едва слышно прошептала она.
Как нежен и приятен ее голос! Хоторн проклинал себя за то, что имел глупость дать Маргарет нелепое обещание.
– Да, – угрюмо подтвердил он, – всего один поцелуй.
Хоторн обнял Маргарет и привлек к себе. Можно ли быть еще ближе? Они уже прижимались друг к другу, закрыв глаза. Затем Майкл взял Маргарет за плечи и слегка наклонил ее назад. Он чувствовал, как нарастает его возбуждение – физическая реакция на близость этой женщины, которой он безумно хотел обладать с того самого мгновения, когда впервые увидел ее.
Но она для него незнакомка! Несмотря на это, Хоторн не переставал думать о том поцелуе, что она едва не подарила ему. Ну почему, почему он не принял ее дара, когда она запрокинула голову, подставляя ему губы для поцелуя?! Потому что тогда ему хотелось прикасаться к ней так, как он делал это сейчас. Нежно, мягко, дразняще. Чтобы утолить свое любопытство и увидеть, как она наслаждается его прикосновениями.
Хоторн отодвинулся и отступил назад. Кто бы знал, чего ему стоило сдерживаться и не поддаться невероятному соблазну впиться в ее губы!
Маргарет выглядела совершенно ошеломленной, ее глаза были широко распахнуты, зрачки расширились. Как будто ее только что пробудили от крепкого сна. Или она долго и с наслаждением занималась любовью!
Хоторн потерял счет времени в то мгновение, когда увидел Маргарет в библиотеке графа Бэбиджа. Он уже не был уверен в том, что должен, а что, напротив, не должен делать.
Майкл отошел к камину, поблагодарив про себя Смайтона за то, что тот успел развести огонь. Теперь он мог хоть на что-то отвлечься, лишь бы не думать ежесекундно о Маргарет.
Хоторн не мог не смотреть на нее. А ведь ему следовало как можно быстрее отправить ее домой, вернуться в лабораторию и заняться древнеславянским шифром.
Ну как может женщина, которая побывала замужем, казаться такой невинной? Глядя на нее, можно подумать, что ни один мужчина и близко не подходил к ней. Во взгляде Маргарет был вопрос, молчание выглядело многозначительным.
Хоторн протянул к ней руку, и Маргарет сделала ему навстречу маленький шажок. Пальцами другой руки он коснулся ее губ. Они были удивительно теплыми, почти горячими.
Маргарет не произносила ни слова, будто понимала, с каким трудом Майкл сдерживается. Он снова привлек ее к себе.
– Это еще не поцелуй, – сказал он, приподнимая рукой ее подбородок. – Не поцелуй, – тихо повторил он. Его губы приблизились еще ближе к ее губам. Если она глубоко вздохнет, их губы сольются.
Маргарет не шевелилась, она почти не дышала. До тех пор, пока Хоторн не провел языком по ее верхней губе. Он хотел попробовать ее на вкус, всего лишь попробовать. И тут Маргарет вздохнула – правда, это было скорее похоже на тихое всхлипывание, чем на вздох. Возможно, Хоторн и не заметил бы этого, если бы Маргарет не высунула язык и не прикоснулась его кончиком к языку Майкла. На мгновение оба замерли, изнывая от желания.
Ну почему он не поцеловал ее на террасе? Они бы сейчас были знакомы лучше. Он бы отвел ее наверх, в спальню, и любил бы там под яркими и ласковыми лучами полуденного солнца.
Вместо этого придется держать слово. Потому что его слово – это дело чести. Он имеет право всего на один поцелуй, а потом должен отпустить ее домой.
