– Идите сюда, – сказал Майкл, беря ее за руку и подводя к очагу. Его пальцы крепко сжимали ее ладонь – почти так же, как в ту ночь на террасе. Только на этот раз был не час теней, за окном светило солнце, полускрытое облаками. – Вы приехали издалека? – Вопрос как вопрос, ничего необычного, кроме разве того, что он сжимал ее руку, задавая его. Даже сквозь перчатку Маргарет чувствовала исходящее от Майкла тепло.
– Да нет, не очень, – прошептала женщина, смущаясь от близости Майкла. Лучше бы он отошел подальше от нее, ведь она ощущала его дыхание на своей щеке.
Внезапно рука Майкла мелькнула в воздухе, он осторожно убрал с ее лица выбившийся из прически непокорный завиток. Ласковое прикосновение, так мог бы прикоснуться к ней любовник. Нежное, осторожное. А потом он погладил ее подбородок костяшками пальцев.
Никто и никогда не прикасался к ней так.
Маргарет попыталась остановить его руку, но вместо этого просто ухватилась за нее и замерла. Майкл молча смотрел на нее с таким выражением, будтo никогда прежде не видел женщины, его взор был почти обжигающим.
«Беги, Маргарет, беги!»
Да, голос разума велел ей бежать, однако Маргарет слышала и другой голос. Ее собственный, тот, о существовании которого она узнала лишь в этот момент. Этот голос принадлежал женщине из ее тайных грез и скрытых желаний, которая пряталась где-то глубоко в существе Маргарет. «Останься, – шептала эта женщина, подчиняя себе волю Маргарет, завладевая ее мыслями. – Прикоснись к нему. Не бойся, всего лишь протяни руку, пробеги пальцами по его подбородку, по этому неулыбчивому рту».
Маргарет то ли судорожно всхлипнула, то ли вздохнула и неуверенно отступила назад. Похоже, и ему захотелось отодвинуться от нее. Хоторн отошел в сторону, остановился у небольшого столика и посмотрел на Маргарет. Теперь их разделяла целая комната, но у нее было такое ощущение, будто он все еще прикасается к ней.
– Вы невероятно интересуете меня, – наконец проговорил Монтрейн, – можно сказать, даже раздражаете. Вы для меня загадка, а я не могу допустить, чтобы в моей жизни было хоть что-то непонятое.
Самонадеянное заявление. Может, оно и к лучшему, что Монтрейн повел себя столь высокомерно, во всяком случае, его слова охладили Маргарет – удивительное очарование волшебного момента пропало.
– Чем же это я вас так раздражаю? – изумленно спросила Маргарет.
– Ну, во-первых, вы любопытны не меньше меня, – начал Майкл.
Маргарет почувствовала, что ее щеки загорелись. Неужели он знал, что она читала «Записки» Августина X? Но откуда он мог узнать об этом?
– Я не понимаю вас, – медленно проговорила она.
– Вы стояли на террасе и подсматривали за танцующими на балу, – пояснил Монтрейн.
– Ах да, – с облегчением согласилась Маргарет.
– Вот и сегодня... Почему вы не ушли, когда увидели в библиотеке не Бэбби, а меня?
– У меня есть дело к графу, – объяснила Маргарет.
– Вы остались, потому что вам было любопытно, Маргарет, – возразил Майкл.
Маргарет отвернулась, подумав о том, что не стоило бы графу таким тоном произносить ее имя. Конечно, он прав. Ей следовало уйти в тот же миг, едва она поняла, что вместо графа Бэбиджа ее ждет Монтрейн. Или когда он прикоснулся к ее щеке. Вспомнить о собственном достоинстве, о гордости и немедленно уйти. Возможно, наградив Монтрейна сначала негодующим взглядом, чтобы он понял, что она не из тех женщин, которые падки на ласковые слова и мужскую красоту.
Однако, похоже, ею действительно руководило лишь примитивное любопытство.
– Во-вторых, – с ленивой улыбкой продолжил граф, – вы раздражаете меня потому, что ваш рот создан для поцелуев.
Маргарет оторопело уставилась на Монтрейна. Кровь в ее жилах вскипела, охватив все тело огнем. Дыхание прерывалось. «Уходи отсюда немедленно, Маргарет. Оставь его». Маргарет показалось, будто она слышит голос своей бабушки, которая корит ее за нерешительность.
– Мне кажется, – заговорила она через несколько мгновений, все еще не придя в себя после его признания, – что лучше бы вам похвалить какие-то другие мои достоинства и добродетели. Аккуратность, например, хорошие манеры.
– Доброту, – с улыбкой добавил Хоторн. Маргарет утвердительно кивнула.
– Вы добры, Маргарет?
– Полагаю, да, – вымолвила она, прожигая взором ковер у себя под ногами. – А вы?
– Думаю, кто-то может сказать, что – нет, я не добр. Иначе вас бы уже здесь не было. Я бы позволил вам завершить свое дело и оставил вас одну.
– И почему же вы этого не сделали? – Маргарет подняла глаза и только сейчас почти физически ощутила на себе устремленный на нее взор Монтрейна.
Он тут же отодвинулся к камину.
Маргарет отвернулась. В комнате вдруг стало необычайно жарко, она едва дышала, чувствуя, что голова у нее начинает кружиться.
– Потому что я хочу получить свой поцелуй, – невыразительным тоном промолвил он.
Вздрогнув, Маргарет посмотрела Монтрейну в глаза. Во рту у нее пересохло, она нервно облизала губы, отвернулась, подошла к окну и стала смотреть на открывшийся вид. Маргарет была в полном смятении, она в жизни не чувствовала себя столь неловко.
Чтобы хоть как-то собраться, Маргарет стала подробно вспоминать поездку в почтовой карете, затем сосредоточила внимание на птице, усевшейся на крыше расположенного напротив дома. Утром небо было совсем серым, как это часто бывает в Лондоне. Маргарет, во всяком случае, частенько видела именно такое небо. А вот теперь ярко светило солнце! Удивительная перемена. Совсем не похожая на ту, что она чувствовала в себе.
Маргарет повернулась и посмотрела на графа.
Хоторн не шелохнулся, замер, как изваяние, лишь на его щеке пульсировала жилка. Ни улыбки, ни жеста, которые могли бы развеять напряженность, вызванную его словами. Ни в коем случае нельзя даже на миг нарушить разделяющую их границу. Нельзя! Маргарет точно знала это, даже не понимая почему. И все же ей так хотелось дотронуться до него!
– Один поцелуй, – произнес Хоторн таким тоном, слов но понимал, что Маргарет колеблется.
Ей следовало уйти, как только она увидела его в библиотеке. Вместо этого они играли с опасностью, флиртовали, упорно не желая замечать угрозы.
– Я вас не знаю, – проговорила Маргарет. Она была почти в отчаянии.
– Что вам нужно узнать обо мне, чтобы мы могли счесть это оплатой за поцелуй? – с нетерпением спросил он, хмуря свои красивые брови.
– Но почему именно я вас интересую? – Этот вопрос Маргарет задала лишь для того, чтобы скрыть смущавшую ее правду. Обе женщины, прятавшиеся в ее оболочке, – та, о существовании которой Маргарет узнала лишь недавно, и прагматичная, скромная, спокойная и добропорядочная вдова Эстерли – очень хотели его поцеловать. Их желание было столь сильным, что Маргарет уже ощущала на губах вкус его губ, вкус этого запретного поцелуя.
