отвечу.
Во-первых, ночь почти не спала, перебирала в уме все, что сказала Тарису, его ответы… его равнодушие ко всем моим словам, когда понял, что я вовсе не в объятия ему бросаться явилась. Неужто и правда — раз в постель не прыгаю, так и не нужна вовсе? Хотя что это я… Конечно, так и есть! Что еще-то ему от меня может быть нужно? Да ничегошеньки!
С другой стороны, мы вроде как условились, что изменять друг другу не будем… Вот зачем ему такое условие, в ум не возьму! Он же — бабник! Он же привык девчонок менять как свои ботинки, дважды в день! Ну, это я преувеличиваю, конечно… А тем не менее. И вдруг поклялся, что больше ни с одной. Какой в этом смысл? Да и как я узнаю-то, встречается он с кем или нет? Не обязательно ведь под ручку по академии ходить…
Фиса однажды обмолвилась, что у него и в столице тоже кто-то есть… какая-то не то баронесса, не то графиня… Там уж вовсе не отследить, держит ли он слово.
Но ведь он так всерьез относится к своей герцогской чести. Значит, будет держать?
И если я скажу, что мне на это плевать с самой высокой башни академии, то скажу я чистое вранье.
Но вот почему он так легко принял мой отказ? Словно и ему плевать…
В общем, понятно, что ничегошеньки не понятно. И что заморачиваться по этому поводу я вовсе не должна! Должна вести себя так, будто ничего между нами и не было. Его ж и не было почти…
По крайней мере от поцелуев да обнимашек я теперь точно избавлена! Как с Тарисом, так и с Эриком! И это же хорошо? Ну, в случае Эрика — так просто отлично! Хотя Эрик-то как раз себе ничего и не позволял. Мы с ним и целовались-то по-настоящему всего один раз.
Нет, завтра же все расскажу Каролине! Невозможно такое в себе держать, а она, может, что умное скажет?
Вот с такими мыслями я кое-как и уснула, когда уже светать начало.
И тут же мне приснился Тарис.
Глаза его синие-пресиние… сильные и такие нежные руки… Будто целуемся мы под его ивой, а герцогские пальцы уже мне под рубашку залезли, гладят голую спину. И от каждого касания меня будто током прошивает. Сладким таким, невыносимым, хочется еще и еще… Я льну к нему еще ближе, хотя ближе уже и некуда… И тут Тарис говорит:
— Девочка моя, мы должны сделать все, что можем, во благо государства!
Тут-то я и подскочила. Вся в поту, воздух ртом хватаю, а в низу живота ноет невыносимо! На будильник глянула — еще почти час спать могла…
Но ложиться опять не стала. Мрачно уставилась на ловца снов, подаренного волчицей Лайсой, — а он, бедный, качается над кроватью из стороны в сторону, да еще и вокруг себя вертится, как заведенный. Небось сколько я спала, столько он и ловил вот это все… Хотя нет! Он же должен наоборот — не пускать ко мне кошмары всякие, верно? Может, как раз и не пустил? Разбудил меня вовремя?
— Мисс Вэртззла, — внезапно раздался надо мной голос профессора Хараймена. — А повторите-ка, будьте добры, сколько ликов у бога Хайвупуатлинена?
Фух, это я знаю!
— Он многолик! — быстренько объявила я, вскакивая с места, и едва не врезалась профессору в подбородок.
Он отпрянул, прищурился и заглянул мне в тетрадь.
— Это вы, мисс, не иначе, как их рисуете? — осведомился вкрадчиво. — Чисто символически, насколько я понимаю…
Вот же!..
Я опустила глаза, разглядывая свои каракульки. Какие там лики… Ивовые веточки да абстрактные финтифлюшки!
— Записывайте лекцию, мисс, — бросил Хараймен, отходя от моего стола. — Иначе не миновать вам взыскания. Я вами очень недоволен сегодня. Итак, дамы и господа! Из девяноста двух обличий Хайвупуатлинена в целях жертвоприношений используются лишь… Сколько, мистер Берсан?
— Восемнадцать! — мгновенно ответил за моей спиной Эрик.
— Совершенно верно. Как известно…
То есть оборотней аж девяносто два вида?! Ничего себе, я и не знала, что так много. Или это раньше столько было? Все-таки очень интересный предмет — история магии! И профессор Хараймен так его читает, будто сам везде побывал эти тыщи лет назад и лично видел древние ритуалы, битвы… Всегда заслушиваюсь его лекциями… но не сегодня.
Голос профессора делался все тише и тише и наконец превратился в неразборчивое бормотание. Потому что перед моими глазами вдруг ярко встала картинка, как Тарис мне рассказывал о сражении с драконами при Трехглавых холмах, оно по программе много дальше.
Тарис — он вообще хорошо историю магии знает, особенно военную. И когда что-то такое рассказывает, у него лицо делается совсем не бесстрастное, а словно загорается. И когда он меня обнимает, тоже весь будто светиться начинает… Даже когда просто пальцы мне разминал, лицо у него менялось…
Тарис-Тарис. Как же мы с тобой работать-то вместе сможем, если у меня от одной мысли про тебя внутри будто шоколад тает… Точнее, шоколадное мороженое: и сладко, и холодок до озноба, и…
— Мисс Вэртззла!
— А?! Ой, простите, профессор!
Я опять вскочила и с удивлением увидела, что аудитория пуста. Только в дверях маячит Эрик… а Хараймен опять стоит около меня, скрестив на груди руки. И брови сдвинул, отчего его худое, длинное лицо стало грозным.
— Не посмел бы мешать вашим размышлениям и явно неодолимому творческому порыву, — он указал глазами на мою тетрадку, где обе странички были сплошь покрыты рисуночками, — но увы, занятие окончено!
Это что ж я, звонок даже не слышала?!
Сама чувствуя, как неумолимо краснею, я быстро собрала сумку и зашагала на выход, сопровождаемая насмешливым напутствием:
— Не забудьте перевести вашу символику в текстовый вариант, мисс. На следующей лекции я непременно проверю, как вам это удалось!
Бе-бе-бе…
Понятно, что огрызнулась я только мысленно, да тут же об
