Кстати, Кирилл. Почему он…
– Нет! Сзади, – кричу что есть силы, заметив, как над головой Дамира появился кусок сломанного стула, сжимаюсь в комочек, боясь увидеть, что будет дальше.
– Ах, ты.
Слышится возня и глухие удары. Скулеж будущего бывшего и шипения Хасана.
– Со спины напасть решил, шакал? Никогда не смей так делать. Я подобное не прощаю!
Хрусь, шмяк. Звуки режут тишину, как и стук моего сердца, которое вот-вот проломит грудь и вырвется наружу. Стук слышен даже в ушах, сквозь него, как сквозь вату доносятся звуки реальности. Чувствую себя, как в дешевом кино, где все закончилось дракой, и все живут долго и счастливо. Но мы не в кино, а муж не столь благороден, чтобы потом промолчать. Он ведь его посадит.
Посадит. О нет, нет, нет.
Нельзя!
Подрываюсь с места и застываю. Дамир бьет мужа, а тот пытается защищаться, лежа на полу. Силы не равны, бывший проиграет, так ему и надо. Но нельзя. Он же снимет побои. Я должна их остановить, пока не стало слишком поздно.
– Нет, Дамир, прошу тебя, – подбегаю к ним, пытаюсь хоть как-то ухватиться за него, но не получается, страшно самой попасть под раздачу.
– Не лезь. Иди отсюда, иди сказал, – рычит, пытаясь добраться до мужа побольнее. – Или что, жалко стало его, вернуться захотелось? Вы же любите с обиженными оставаться! – слишком горячо ответил, схлестнувшись со мной глазами, в которых я увидела неподдельную боль.
Его уже предавали?
– Нет. Конечно, нет, но, пожалуйста, остановись. Дамир, я не хочу, чтобы ты пострадал, не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Оставь его, он итак наказан. Прошу тебя, давай уйдем. Умоляю, – последние слова уже шепчу дрожащими губами, надеясь на чудо.
Глава 14
Милана
– Милана Анатольевна, куда вы лезете? Отойдите!
Сильные руки перехватывают за талию и оттаскивают назад. Брыкаюсь, упираюсь как могу. Куда меня тащат? Нужно остановить Дамира. Срочно! Пока он не покалечил Кира. Не хочу, чтобы у него из-за меня были проблемы.
– Да прекратите вы! – немного грубо меня все же ставят на землю.
Пытаюсь бежать обратно, к тому, рискуя всем, защищает меня, но передо мной выросла глыба. Злой Самир с разбитой губой. Он где подрался? На парковке же оставался. Нет, некогда думать, позже спрошу. Не до того сейчас.
– Самир, отойдите, прошу, – надрывно прошу, но он непреклонен.
– Госпожа. Стойте здесь. Не лезьте. Я разберусь, – киваю и удивляюсь собственной глупости.
Зачем бегу, когда рядом бугай? Глупышка. Отчаянная девчонка, желающая защитить того, кто за короткое время успел стать дорогим человеком.
Убедившись, что я не ломанусь на защиту, охранник срывается с места. Смотрю на Хасана, что готов порвать за меня любого, и не понимаю, чем заслужила подобное. Скрывала правду, обманула, а он борется за меня, как за свою женщину. Не понимаю его.
Самир ловко подлезает за спину Дамира, умудряется его скрутить. Не знаю, как ему это удается, но поддевает под руки и фиксирует так, что у Хасана нет шансов вырваться. Поднимает его на ноги, отводит чуть в сторону. Муж поворачивается на бок и сплевывает кровь на светлый ламинат.
Фу, никогда не любила вид избитых мужчин, а бывшего супруга с разукрашенной физиономией видеть вообще нонсенс. Ненавижу насилие, кулаки — это последнее дело, но сейчас не знаю, как реагировать. Просто не знаю.
– Пусти, Самир. Сейчас же.
– Нет, господин. Вы только хуже сделаете. Посмотрите на госпожу, она напугана, за вас боится.
На этих словах наши взгляды пересекаются. Мы оба перестаем смотреть на мужа. В его глазах чистейшая ярость. Он готов продолжать. Но что-то в нем теплеет, когда он видит меня, обхватившую плечи руками, смотрящую затравленным зверьком.
Шепот сам срывается с губ.
– Не надо. Он отомстит, – мне страшно.
Правда страшно, что бывший напишет заявление. Какой бы властью Дамир не обладал, закон не будет разбираться, за что досталось Кириллу. Всем все равно. Кто в синяках, тот и пострадавший. Даже если это…
– Пусти. В норме, – не отрывая взгляда, чуть повернув голову в бок, говорит охраннику.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тот отпускает, и я срываюсь с места, как ненормальная, подбегая к Дамиру, и крепко прижимаясь к его груди. Господи, спасибо. Не простила бы себе никогда, случись что.
– Тихо, успокойся, – горячие руки гладят спину, подарив блаженное тепло.
Только сейчас понимаю, что меня трусит. В прямом смысле трусит. Но не от холода. От страха. От страха за дорогого сердцу человека.
– Ну-ка, прекрати. Кому говорю? – вроде и приказывает, но как-то очень ласково.
– Я за тебя испугалась, – утыкаюсь носом в его грудь, вдыхая аромат.
– Так вот под кого легла. Что ж. Посмотрим еще…
Муж рискует вякнуть, и я чувствую, как напрягается крепкое тело под моими ладошками. Нет, давайте без повторений. Прошу.
– Не надо, – резко вскидываю голову, пытаясь поймать взгляд Хасана, но он уже принял вызов Кирилла и не отступит. – Прошу.
– Самир, прибери здесь. Только так, чисто. Нам пора. Завтра подойди в офис к двенадцати часам, есть разговор.
– Хорошо, господин.
Дамир резко переводит взгляд на меня, и, подняв на руки, несет на выход. Муж кричит что-то нам в след, но я не слышу. Обнимаю крепкую шею руками и растворяюсь в силе защитника. Нельзя привыкать, нельзя доверяться. Но не могу. Поддаюсь желанию, немного подтягиваясь, целую мужчину в заросшую щеку.
– Спасибо тебе.
Он лишь кивает. Даже мельком не смотрит. Это значит? Непонятно что это значит. Отвожу взгляд в сторону и даже не хочу анализировать, делать выводы. Боюсь. Он сам все скажет. Точно скажет. Слишком много вопросов было в его глазах, и на каждый мне предстоит ответить.
Быстро доходим до парковки, где уже маячит еще один «шкаф». Нервный весь. Это я всех так довела?
– Господин Хасанов, – мужчина спешно открывает переднюю дверь, и меня усаживают на сиденье.
Дверь закрывается, и я оказываюсь отрезанной от мира. Второй раз на этом сиденье. Только в этот раз все по-другому. Хочу услышать, о чем спорят мужчины, но не выходит. Мотор не заведен, а машина со звукоизоляцией. Надо же, в прошлый раз не обратила на это внимание. Да и сейчас не особо осматриваюсь.
Хочу понять, что происходит снаружи. Скверно получается. Могу разобрать лишь то, что парень оправдывается, как мальчишка. И он тоже избит. Ничего не понимаю. Сегодня день бойцовских кроликов? Почему у всех лица с ссадинами? Неизвестный размахивает руками, кивает в мою сторону, а потом недовольно взмахивает руками, в то время как Хасанов спокоен, как удав.
Мужчина уходит к соседней машине, и Дамир, выждав минуту, садится на водительское место, звучно хлопнув дверью. Даже вздрагиваю немного. Мне неловко здесь и сейчас. Не знаю, что говорить. Все слова кажутся не к месту.
Несколько секунд тишины давят сильнее громкой ссоры. Что же сказать? Как оправдаться? Не знаю. Смотрю на него, смотрящего вдаль, и сцепившего руки в замок на руле, и не могу налюбоваться. Красивый, сильный, добрый, отчаянный. Костяшки на руках сбиты, от чего невольно передергивает. Их нужно обработать. Точно. Как можно скорее. Нужно ехать. Но для этого надо что-то сказать.
– Спасибо, и прости, что ты пострадал.
– Так значит, замужем?
Слова срываются с наших губ одновременно, и он снова смотрит мне в глаза.
Только теперь иначе.
Дамир никуда не спешит. Ему важен ответ на заданный вопрос. Как бы я не хотела обсудить это в более спокойной обстановке, ничего не получится. Именно сейчас он решает, что делать дальше. Даже мотор не завел.
Отворачиваю голову, потому что сложно выдержать этот взгляд, когда в душе все обмирает, и начинает мелко потряхивать от пережитого. Ведь если бы Хасан не успел, то муж…
Нет, нельзя думать. Перетерпеть, отвлечься, а завтра станет легче. Всегда ведь срабатывала эта схема. Вот только сейчас кажется, что предел пройден, и еще немного, сорвусь в истерику.
Держу платье на груди, нервно стягивая края, думая, как ответить Дамиру. Стыдно признаваться в том, что муж загулял и теперь семья разрушена. Даже себе стыдно, не то что другому. Раз развожусь, муж загулял, значит сама виновата, была плохой женой: не ласковой, подурневшей, потерявшей огонек в глазах, и многое другое. Такие фразы я слышала от других женщин, и была уверена, что сама никогда в подобной ситуации не окажусь.
