– Рановато вы, Архип, меня в старые развалины записали, – с укоризной ответил дядя Пантелей. – Я, к вашему сведению, свои дачные шесть соток до сих пор без помощников вручную лопатой перекапываю и за грибами-ягодами тот еще ходок.
– Да это я, батя, для проформы спросил, – пояснил Хриплый. – Я ведь вижу, ты из тех стариков, кто жаловаться не привык, вот и решил участие проявить. У меня отец такой же, как ты, упрямец был: два инфаркта на ногах перенес, но так до смерти и не дал себя инвалидом признать… Матерый был человечище, куда матерее Льва Толстого…
Когда мы ступили на переправу, «терминаторша» уже почти добралась до противоположного берега. Однако не успела она сойти на твердую землю, как вдруг шлагбаум перед Агатой резко опустился и преградил ей путь. Упади эта толстая железная труба мгновением позже, и она точно съездила бы Банкирше по темечку.
– Эй! – возмутилась Агата, отпрыгнув назад. – Что за идиотизм! Предупреждать же надо! А если бы по голове?.. Кто это сделал? Я что, невнятно спросила? А ну иди сюда, шутник несчастный!
За спиной плетущегося позади всех Тумакова лязгнул по уключине второй шлагбаум. Никакого электронного механизма на нем не наблюдалось, и потому было решительно непонятно, кто и каким образом вздумал над нами подшутить. Мы замедлили ход и начали в замешательстве озираться. Неужели студент прав и здесь действительно расположена закрытая для свободного прохода территория? Но что за эксперименты на ней проводятся?
Шутники не заставили себя долго ждать. Как только мы догнали Банкиршу, тут же перед шлагбаумом словно из-под земли нарисовались три человека. Их одинаково неказистые, сутулые фигуры наводили на мысль, что троица сплошь состоит из близких родственников – возможно, братьев. В отличие от моих спутников я был знаком еще с одним членом этой семейки, который в данный момент здесь отсутствовал. Речь, естественно, шла о безликом Рипе – таком же уродливом и бесцеремонном ублюдке, как и эта братия. Разве что с лицами у них был полный порядок да одежда выглядела поприличнее, но в остальном фамильное сходство отчетливо прослеживалось.
Неизвестно, что случилось с лицом у Рипа, но на его месте я бы не слишком переживал об утрате такой физиономии: вытянутая, как в кривом зеркале, с непропорционально большими глазами, курносым до абсурда носом – ни дать ни взять, поросячий пятачок! – полным отсутствием губ и ярко выраженной прогнатией – аномалией прикуса, при которой верхняя челюсть выступает вперед гораздо дальше обычного. Плюс ко всему косматая троица, похоже, тоже слыхом не слыхивала ни о парикмахерских, ни о шампунях. В темноте я бы ни за что не отличил этих горбунов друг от друга. Но при свете дня (или в нашем случае – «зависшего» утра) кое-какие индивидуальные черты в каждом из них все же были заметны.
Одежда незнакомцев была напрочь лишена вкуса. Казалось, что она скроена по тем лекалам, на которых портные еще только осваивают азы своей специальности. Куртки, рубахи, штаны – все сшито примитивно и без изысков. Даже полевая форма нашего прапорщика в сравнении с одеждой горбунов казалась шедевром швейного искусства. С ботинками у них творилась похожая беда. Массивные, с тупыми квадратными носами, это были такие же, как у Рипа, «шлакоблоки» неимоверного размера, больше походившие не на приличную обувь, а на колодки каторжников.
При виде уродливой компании Банкирша растерянно попятилась. Неизвестно, с кем она собиралась учинить скандал, но только не с пучеглазыми мутантами, что, по всем приметам, дали деру из циркового фрик-шоу. Я обернулся, полагая, что увижу позади еще одну группу горбунов – загонять в ловушку, так по всем правилам, – но, вопреки опасениям, наш тыл оставался открытым. Однако что означал этот спектакль со шлагбаумами? Арест или всего лишь сбор дорожной пошлины?
– Кто вы такие? – стараясь вернуть голосу прежнюю уверенность, спросила Агата горбунов. – И что за выходки вы себе позволяете?
– Шестеро! – подытожил один из вертухаев, пересчитав нас взглядом. Горбун говорил с товарищами, а не с Банкиршей, которую, кажется, в упор не замечал. – Что-то мало шатунов для одного прорыва. Я думал, их будет как минимум сотня. После такой-то волны!
– Зато посмотри: они держатся вместе и движутся синхронно! – добавил второй. – Это уже нечто новенькое! Ведут себя так, словно разумные. И не припомню, Бик, когда в последний раз я наблюдал подобное за шатунами.
– Какой разум, о чем ты, Гус? – хохотнул третий. – Это у себя в Проекции они были разумными, а здесь шатуны – безмозглые сгустки живой материи, что просто сбились в кучу и двигаются на Свет.
– Взгляни-ка на этого, Рив. – Гус указал на пунцовую от возмущения Банкиршу. – Да ведь он же пытается нам что-то сказать!
– О, наконец хоть кто-то меня расслышал! – Агата театрально воздела руки к небу. – Да, у меня есть, что вам сказать! Или сейчас же дайте нам пройти, или отвечайте, на каком таком основании вы нас не пропускаете!
Но вертухаи будто сговорились не обращать на Банкиршу внимание.
– Вот интересно, о чем таком важном нам может поведать шатун? – Бик задал вопрос откровенно издевательским тоном, отчего сразу стало ясно – Гус сморозил несусветную глупость. – Лежит себе в Шлюзе да попискивает, как обычно. Ты еще скажи, что твой говорящий шатун знает о своей скорой отправке в Беспросветную Зону и умоляет тебя не делать этого!
– А давай ради интереса послушаем, что он пищит, – предложил обсмеянный Гус.
– Сроду не занимался такими глупостями, но раз ты настаиваешь… – Скептик Бик пожал плечами и, перегнувшись через шлагбаум, вылупился своими глазищами на Агату, как царь – на подкованную Левшой блоху.
Банкирша, естественно, не желала играть роль подопытного экспоната и снова повторила вертухаю свои требования. Только на сей раз они были озвучены более суровым тоном и дополнены угрозами пожаловаться кому следует в краевой администрации – согласно заверениям Агаты, у нее там имелись обширные связи. Мы с прапорщиком пока не вмешивались, но на всякий случай подошли к парламентерше поближе. Мне и Охрипычу очень не понравился взгляд, каким горбун пялился на Банкиршу. Если мы встретили каких-то ведомственных охранников, вряд ли они стали бы в открытую издеваться над нами, находясь при исполнении. Я же вдобавок предположил, что к Рипу эта троица не имеет никакого отношения, – иначе горбуны толковали бы сейчас со мной, а не с Агатой. А раз так, следовательно, вопрос о возврате армиллы на повестке дня не стоял.
Выслушав разгневанную женщину, Бик недоуменно посмотрел сначала на Гуса, затем – на Рива, после чего ошарашенно вымолвил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
