– Значит, айкины, – проговорил Конан, принимая боевую стойку. – Судя по всему, они не намерены становиться нашими друзьями. А скажи, Пелиас, эти айкины умеют колдовать?
Вопрос Конана вызвал у волшебника улыбку.
– Айкины? Колдовать? Да что ты! Они ведь…
– Отлично! – перебил его Конан. – Тогда чуток разомнемся!
Испустив вопль, от которого, казалось, вот-вот задрожат горы, варвар первым бросился в атаку. Айкины радостно завизжали: долгожданная добыча сама бежит к ним в руки. Самый нетерпеливый айкин вприпрыжку бросился ей навстречу. И отведал вкус Конанова меча. Тело, разрубленное пополам, осталось лежать на горной тропе, а Конан, сжав меч обеими руками, уже вовсю угощал страшными ударами жителей гор. Еще три гривастых создания отправились кормить грифов, так и не осознав, какую опасность может представлять не в меру активная добыча. В узком проходе меж скал все преимущества были на стороне Конана. Глупые создания не догадались зайти с двух сторон, и киммерийцу нужно было только нападать, тесня айкинов по горной тропе. Короткие мечи приземистых айкинов казались игрушечными в сравнении с широким и длинным мечом Конана. И он продолжал собирать свой кровавый урожай.
Лишь когда половина их отряда была истреблена, айкины додумались сменить тактику. Побросав бесполезные мечи, они взялись за камни. В киммерийца полетел целый град обломков.
– Ах, вы так?! – взревел Конан. – И я так!
Отбросив свой меч, он ухватил огромный валун.
Вздулись мышцы-канаты; тяжесть была слишком велика даже для него. Подняв камень, он с усилием толкнул его вперед. И, равно как десяток легких мечей были бессильны против одного большого, так и множество маленьких камней ничего не значили против одного громадного. Завидев валун, стремительно несущийся по горной тропе в их сторону, айкины побросали свои камешки и, визжа, припустились наутек. Выказав завидную прыть, они некоторое время бежали впереди валуна. Но Конан, к несчастью для них, не имел намерения просто попугать горных жителей. Бросок его принес бы вечную славу любому чемпиону в метании камней. Хруст костей и пронзительные вопли где-то впереди, за поворотом, наглядно свидетельствовали, что бросок Конана был успешным. Прокатившись еще немного, окровавленный валун ухнул в пропасть.
Подобрав свой меч, Конан подождал Пелиаса, затем сказал:
– Не ахти какая работа, однако ж после всей этой треклятой магии она мне словно мед!
– Вряд ли волшебник Милиус останется ею доволен, – покачал головой Пелиас.
– Милиус?! Он-то здесь при чем?
– Помнишь, я рассказывал тебе о темных армиях, что бросали мои коллеги-чародеи против Милиуса?
– Ну?
– Людей-то Милиус отпускал, а вот всех остальных – мертвецов, демонов, вурдалаков и прочих подобных им созданий – он оставлял здесь. Милиус взял на себя благородную миссию, – старый маг усмехнулся. – Если большинство чародеев превращают живых людей в разные малоприятные существа, то Милиус делает нечто прямо противоположное: всех нелюдей, что были посланы к нему, он превращает в нормальных людей.
– Не больно-то он преуспел в своем благородном начинании, – саркастически проронил Конан.
– Ты судишь его слишком строго, – заметил волшебник, косясь на трупы убитых киммерийцем айкинов. – Если бы ты видел, что представляли собой эти создания, когда впервые появились здесь, ты бы так не говорил. Чтобы научиться ходить на двух ногах, людям понадобились тысячелетия. Чтобы сделать человека из мерзкого гуля, нужно, чтобы этот гуль хотя бы три сотни лет походил айкином.
– А мне все больше нравится этот твой Милиус, – расхохотался Конан. – Какой болван надумал наречь его Скучающим Магом?! Я вижу, он времени даром не теряет! Чудак он, да и только!
– Послушай, Конан, – проникновенно молвил Пелиас. – Я умоляю тебя: будь повежливее с уважаемым магом! Помни: мы ведь за помощью к нему идем.
– Ладно, – ухмыльнувшись, пообещал киммериец.
Через полсотни шагов извилистая горная тропа закончилась тупиком. – Мы у цели, – сообщил Пелиас.
Конан разочарованно хмыкнул. Вот так Милиус, могущественный маг! Ни гигантского замка со стенами двухметровой толщины, ни рва, кишащего прожорливыми тварями, ни какой бы то ни было охраны. Вообще ничего, что указывало бы на человеческое жилище.
– Постучи по этой скале, – предложил чародей.
Конан дважды стукнул кулаком по тому месту, на которое указал Пелиас. Со скалы посыпалась известка, обнажив нечто похожее на небольшую дверь. Дверь отсвечивала серебром и практически сливалась со скалой. Конан ударил по двери еще три раза. Известка и слипшаяся пыль слетели, открыв ровную серебристую поверхность.
– Готов биться об заклад, здесь никто не ходил лет этак полтораста, – пробурчал киммериец, готовый в любой момент выхватить меч.
Неожиданно в двери обнаружилось окошко, и из него выглянула чья-то заспанная физиономия. Физия, несомненно, принадлежала человеку, хотя густая черная растительность и худощавые черты лица делали ее похожей на морду айкина.
– Вам чего? – унылым голосом произнес человек-айкин. Произнес на чистейшем аквилонском языке.
– Здесь обитает почтенный чародей Милиус, известный также как Скучающий Маг?! – как можно более вежливо спросил Конан.
– Здесь.
Человек-айкин говорил таким тоном, как будто у его славного хозяина отбоя не было от назойливых посетителей и как будто верные слуги уже давным-давно замучились отворять им двери. Так или иначе, отступать было поздно. Решив принимать Милиуса за чудака, пока тот не докажет иного, Конан сказал:
– Передай достопочтенному магу Милиусу, что его желает видеть Конан, король Аквилонский!
Окошко затворилось, а через несколько секунд без единого скрипа открылась дверь. Человек-айкин с поклоном приглашал гостей войти.
– Мастер Милиус с нетерпением ожидает Ваше Величество.
Скорость, с которой заспанная рожа стражника превратилась в доброжелательную физиономию слуги, не понравилась Конану.
– Бьюсь об заклад, Пелиас, либо этот твой айкин летает за хозяйскими инструкциями по воздуху, либо он разыгрывает перед нами пошлый спектакль, либо сам Милиус стоит где-то за углом, – прошептал киммериец, заходя внутрь.
Ближе всего к истине оказалась последняя догадка. Неловко подбирая полы широкого серо-серебристого халата, им навстречу спешил пожилой человек весьма невзрачной наружности. Растрепанная белая бородка топорщилась в разные стороны. Мелкие выцветшие глазки дружелюбно оглядели вошедших.
– Милости прошу, дорогие гости, – приятным тенорком воскликнул Милиус и, обращаясь к слуге-айкину, приказал: – Ужин на три персоны! Из моих лучших запасов! И три чашки моего отборного чая!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
