мир, но когда за столом оказываются два педагога, речь всегда заходит об их работе и детях. Дарогорр и наги не стали исключением. Таня и Наина так и не рискнули попробовать местного вина, но и без этого оживленно вспоминали лето и проделки своих подопечных.
— Так что вы хотели, леди Наина, — спросил пиринс, когда леди расслабились за разговорами. — Мне доложили, что вас интересует наблюдение за беременными кроликами? Сколько штук вам надо? Но клетку придется поставить к вам в покои, иначе боюсь, животинок, кхм, съедят!
Таня растерялась от столь вольной интерпретации просьбы, но Наина тут же подхватила:
— Ах, вы так предусмотрительны! Конечно, в клетках моим подопытным будет безопасней, чтобы остаться в целостности, — она очаровательно улыбнулась, и тут же брезгливо сморщила носик. — Но они же ужасно пахнут! Давайте, я буду отдельно наблюдать за кроликами, так и быть, пусть остаются в человеческом виде, и отдельно за беременными. Конечно, мне потребуется круглосуточный доступ к ним, но вы же сможете устроить это, о, Темнейший!
Когда Темнейший пиринс расплылся в умиленной улыбке, Таня подумала, что она ничего не понимает в мужчинах. Ну, в нагах, так точно. Он же не может принять слова Наины за чистую монету? Или может? Но когда пиринс ответил, все встало на свои места.
— Я даю вам свободу действий сроком на три цикла. За это время либо мы увидим результат ваших усилий, либо ваше мнение уже не будет учитываться. По истечении этого срока я хочу иметь выход на Большую землю. И да, мои люди тоже будут искать способ пройти щит, рассчитывая на новый фактор — на вас, милые леди. Я уверен, что в итоге найдется способ решить нашу небольшую проблему.
И он хищно улыбнулся, так, что мороз по коже. И Таня сразу поняла, что выход с острова они найдут. По-любому.
К хорошему следует отнести только то, что пиринс заверил, что запросы об Анне он отправил, но пока никто не смог подтвердить, что ее видели на острове.
* * *
На следующее утро к ним пришла прислужница с отрезами плотных тканей и сказала, что готова пошить им наряды. Кроя платьев девушка не знала, поэтому Таня с Наиной заказали себе костюмы из шальвар и туник, по крою больше похожих на камзолы нагов. Прислужница обещала все исполнить через пару дней.
После ухода портнихи Таня и Наина опять завернулись в шелка и отправились знакомиться с жизнью своих “беременных кроликов”. Зои и Захару оставили при них в качестве личных служанок, и они теперь жили в каморках, спрятанных за ширмами. Хотя обе девочки смотрели на своих леди с обожанием и со всех ног спешили выполнить любой каприз, но Таня и Наина доверять им не спешили и расспросы тоже пока прекратили.
Куда спрятать сумку они так и не придумали, поэтому Наина соорудила себе из куска шелка сумку-узелок и все мелкие вещи, включая статуэтку кролика, таскала теперь с собой.
До обеда они в сопровождении лакеев в белом ходили по дворцу, который местный именовали не иначе, как замок, и изучали жизнь слуг. Они действительно все оказались оборотнями, которые не меняли здесь ипостась. Если для взрослых этот процесс был просто очень болезненным из-за артефакта-ограничителя, то юные неопытные крольчишки, такие как Зои и Захара, могли застрять в зверином теле. Наину возмущало, что никто не оказывает им медицинской помощи. А все из-за того, что при обороте тело оборотня обновляется. А то, что оборот несколько затруднен — никого не волнует. Конечно, дело-то житейское.
Слуги смотрели на девушек настороженно, откровенничать не собирались, но и неуважения не проявляли. Иратус, главный кроль над ними, ходил, пыжился, но в открытое противостояние не вступал. Видимо, ждал, где досадить по-тихому.
После обеда, который Таня с Наиной упросили разрешить подавать к себе в покои, они отправились к человеческим девушкам.
Увиденное их не столько удивило, сколько огорчило.
Выглядело все, мягко говоря, неприглядно — всюду грязь, хлам, мусор. Комнаты у девушек маленькие, оконца в них узкие, света мало, мебели, кроме кровати, нет. Как нет ни ковров, ни драпировок, даже салфетки малой нигде не оказалось. Мыльни общие, просто каменные тазы и деревянные ковшики на лавках, отхожее место тоже каменное, холодное, модель типовая с отверстие в полу. Это при том, что в самом дворце у Тани с Наиной в комнатах тоже были мыльни с тазами, но были еще и большие купальни с проточной водой и бассейнами внизу. И остальные удобства были немного непривычные по форме, но вполне современные по функционалу. А тут, как в далекое прошлое попали — мрачно, страшно, беспросветно.
Личных вещей у девушек тоже практически не было, что выдаст старая смотрительница, то и носили. Пожилая нагиня Хенита была за главную, помогали ей еще две нагини, они следили за детьми. Дети же были ничьи. Кто их отцы, было неизвестно, а матери к отпрыскам интереса не проявляли.
Сказать откровенно, украденные девушки, которых Таня и Наина про себя звали «гаремом», вообще ни к чему не проявляли интереса. Этакие амебы. Они выходили во двор на время уборки, слонялись туда-сюда, шли в общую столовую ужинать и возвращались к себе, где либо ложились спать, либо бесцельно смотрели в окна-бойницы. Уборка тоже была какая-то странная. Прислужница обходила комнату за комнатой, но ничего не делала, только водила артефактом вдоль стен и вокруг постели.
— А что она делает? — спросила Таня у своей горничной Захары, которая теперь сопровождала ее повсюду.
— Обрабатывает комнаты от вишеков, — ответили ей.
— А вишеки это?..
Подозрения Тани подтвердились. Вишекам оказались жучки размером с бисеринку, нечто среднее между блохами, вшами и клопами, благополучно обитающие как в шерсти оборотней, так и на теле людей, не брезгующие и нагами. Короче, абсолютно всеядные паразиты.
Татьяна тут же поспешила отступить и принялась придирчиво осматривать себя и одежду.
— Вернемся? В купальню сходим, — предложила она Наине. Но та упрямо покачала головой.
Таня вздохнула. Нет, желание подруги всех спасать она понимала. Но не разделяла. Им надо Аню искать, а не с этими рыбами снулыми возиться.
— А чего они такие замороженные? — спросила она у прислужниц. — Они всегда такие?
— Ну да, — подтвердила Зои, — ходят туда-сюда, как мертвецы у некромантов. Их кормят, поят, вон, вишеков убирают, а больше им ничего и не надо. А рожать придет время — в дальнее крыло переведут, но нам туда нельзя ходить.
— Нет, они раньше другие были! — внезапно вступила в разговор обычно молчаливая Захара. После того, как Наина обработала ей руку, девочка ее побаивалась и
