проявлять слабость.
— Возможно ты прав. Но я очень боюсь за тебя. Может, стоит сегодня отступить и выбрать более подходящую ночь? Сегодня и звезды не благоволят тебе. Подумай, Астерий, — она сама поцеловала меня.
— Я справлюсь, — сказал я и мысленно добавил: «По крайней мере очень постараюсь».
— Тебе даже не интересно, чем я хотела тебя наградить? — Артемида тихонько освободилась от моих рук.
— Очень интересно, но ты же не говоришь. Скажи? — моё последнее слово поглотил раскат грома, но богиня услышала его ментально.
— Хотела пригласить тебя завтра вечером на ужин, — сказала она, и в этом голосе послышалась лёгкая тень обиды.
— Ты можешь пригласить не в награду, а просто так или потому, что я хочу тебя видеть? — спросил я.
— Хорошо, мой дорогой Астерий. Я утром сообщу тебе. Сейчас главное, чтобы удача этой ночью была на твоей стороне. Я сделаю всё, что в моих силах, но мы не на Делосе и моих сил здесь не так много. Если ты решил идти, то иди, — Артемида прижалась ко мне, жарко поцеловала и отступила. — Я позову на помощь маму и Гермеса. Может быть еще кого-то, кого успею.
— Спасибо тебе! — успел произнести я, видя, что земное тело богини начинает бледнеть.
— Знай, там, возможно, будет Арахна! — предупредила Охотница и исчезла с очередной вспышкой молнии.
— Арахна… — повторил я имя великой паучицы.
Как же забавно вышло. Готовя магические шаблоны, способные воздействовать на богов и как-то обуздать Геру, я извлёк один из самых старых, названный мной «Ликоса». Ликоса — это латинское название паука-тарантула. Эта магия в меру агрессивная, но всё же её вполне можно счесть боевой. Не кинетикой же мне лупить Геру, если придётся — всё-таки женщина. Вот и получалось, что Величайшая собирается мне доставить неприятности с помощью Арахны, а я как бы держу в заготовке свой «паучий» ответ, и очень надеюсь, что до этих неприятных крайностей не дойдёт. Хотя как знать: не просто так забеспокоилась Артемида. Возможно, она знает, что-то такое, что слишком снижает мои шансы на успех? Но почему тогда не сказала всего? Не сказала, наверное, потому что боги не всегда мыслят как люди: они могут видеть и понимать обобщенную суть происходящего или грядущего, но не видеть деталей.
Я не верил, что Гера может вступить в открытое противоборство со мной. Такое вряд ли возможно. Ведь в кругу Небесных подобное считается слабостью и очень скверным тоном. Всё равно как если бы я начал скандалить и драться с мальчишкой лет десяти. Однако это не помешало Аполлону тягаться со мной силой и полыхать гневом. Сам Зевс осудил бы его, если бы в тот день видел бесславные потуги своего сына. Скорее всего, Гера попытается влиять на обстоятельства, что есть для неё более привычное ремесло. И кого-то привлечёт на свою сторону из нижних божеств, для которых схватка с людьми в порядке вещей. Архана — вполне ожидаемый выбор, тем более после ссоры Геры с Афиной шестилапая ткачиха давно на стороне жены Перуна.
Я не стал подходить к костру, тому самому, у которого у меня случилось столкновение с одним из «Стальных Волков». Сегодня там что-то грели на ужин четыре бродяги. Они не видели меня, бесшумно прошедшего от них двух десятках шагов.
Когда упали первые капли дождя, я добрался до пепелища, оставшегося от заброшенных построек, где разыгралась основная часть драмы с баронессой Евстафьевой. Самое скверное, что там стоял мерзкий трупный запах. Значит, никто не позаботился, убрать трупы приятелей Лешего. Вот такая цена истинной дружбы в этой стае. И я был особо удивлен, что обезглавленное тело Родерика тоже лежало здесь, между чёрных остовов двух домов. Правда, оно оказалось совсем в другой позе — местные бродяги не упустили случая поживиться, проверить карманы мёртвого мага. А ещё у Родерика, насколько я помню, на груди висел амулет или какая-то иная имеющая высокую силу вещица. Кому-то из бродяг повезёт, если он сможет понять её истинную ценность.
Я пошёл дальше, воскрешая в памяти тот путь, который показал мне Родерик в виде ментальных образов. Вход в систему подземных стоков находился где-то рядом с тем местом, из которого меня вызволил граф Сухров и называемому «канальей». Здесь уже мне не следовало подсвечивать фонариком — здесь вполне могли оказаться люди Лешего. Однако стояла жуткая темень, иногда разрываемая всполохами молний, и без фонарика или «Светляка» я бы не нашел дорогу. Тем более капли дождя падали всё чаще, урожая скоро превратиться в ливень, а блуждать промокшим в темноте, по раскисшей земле не входило в мои планы.
Я выключил фонарь и отошел под осину, которая, трепеща в порывах ветра, могла хоть немного прикрыть от дождя, пока тот не превратился в ливень. Сейчас мне важно было просканировать окружающую местность, нет ли здесь кого-то из «волков» и каких-то ещё неприятных сюрпризов. Ловя лицом холодные капли дождя, я прикрыл глаза и сместил большую часть внимания на тонкий план. Расширил сферу восприятия на сколько смог. Людей в доступном мне радиусе не было, имелись мелкие астральные сущности и пара ленивых орангов, и всё…
Или не всё? Мне не нравилась та часть моей сферы восприятия, которая была ближе к «каналье». Там что-то было не так, словно в том месте проступала какая-то дымка. Причём она была лишь на астральном плане. С подобным явлением я прежде не сталкивался. Астрал слишком разнообразен и текуч, он как меняющие форму облака, и не всегда можно понять, что означает то или иное явление в нём.
Чтобы освещать путь дальше, я решил использовать вместо фонарика «светляка». Да, его видно с гораздо большего расстояния — он скорее выдаст меня, если здесь где-то скрываются наблюдатели поклонников Морены. Но, в отличие от фонарика, «светляк» не указывает точно на мага, который его сотворил: плывет невысоко в воздухе светящийся шарик, и тот, кто понимает, догадается, что где-то рядом есть маг. Только это «рядом» — понятие достаточно растяжимое.
Дождь полил уже не шуточный, мои джаны начали промокать. Быстро сформировав между ладоней комочек из астральной энергии, я наделил его крошечным ментальным телом, достаточным для выполнения простейших команд. Отпустил, позволяя всплыть метра на два выше меня и отклониться вперед вправо. Теперь «светляк» будет держать примерно ту же позицию относительно меня куда бы я ни пошел.
Молния рассекла небо где-то я южной границе Шалашей, громовой раскат был такой силы, что казалось по телу пошла вибрация. И требовалось поторопиться. Чуть согнувшись под струями ливня, я пошёл в сторону «канальи» — до неё оставалось не более трехсот метров. Где-то там в полуразрушенной кирпичной постройке скрывался спуск вниз, в
