Она решительно повернулась и пошла к воротам. Флоренс не представляла, как вернется назад – она попросила таксиста подождать пять минут, на случай если Клода не окажется дома, и теперь он, конечно, уже уехал. Но что ей делать здесь – выслушивать новые оскорбления? То, что Клод оказался миллионером, что очевидно, раз он живет в подобном месте, а может, даже мультимиллионером, поскольку заправляет таким прибыльным бизнесом, потрясло Флоренс до глубины души. До сих пор ей не приходило в голову ничего подобного. Новость обрушилась на нее как снег на голову. Она понимала, какие выводы сделал Клод из хитрых расспросов Ширли. Но мог бы по крайней мере усомниться, поговорить спокойно, вместо того чтобы метать гром и молнии.
Но все же – почему он ничего не сказал ей? Зачем ему понадобилось делать секрет из своего богатства?
Тут Флоренс в голову пришла мысль, заставившая ее остановиться и обернуться.
– Ты говорил, что я вела нечестную игру, но почему бы тебе не посмотреть на себя самого. Если я утаила какие-то факты, то и ты делал тоже самое.
– У меня были веские основания, – ответил он холодно. – С тех пор, как я начал преуспевать, я сделался мишенью для женщин, подобных тебе.
– Значит, образ скромного труженика был лишь удачной актерской работой? Полагаю, ты заранее предупредил тетю Мо, чтобы она помалкивала.
– Какая разница, что я сказал Морин. Все раскрылось. И теперь я знаю, что ты за человек.
– Ты знаешь, какой я была, – воскликнула она с негодованием, – а не какая я сейчас. Я совершила ошибку и признаю это. Более того – я за нее расплатилась сполна. И если тебя на самом деле интересует правда, то прими к сведению – знай я, что ты богат, я бы и не взглянула в твою сторону. А уж тем более не влюбилась – с меня довольно богатых мужчин. Самодовольные заносчивые фанатики. Сейчас я только лишний раз убедилась в этом. И если ты полагаешь, что счастливо отделался, то представь себе, что и я думаю так же.
Она повернулась и пошла прочь, не оглядываясь. На этот раз Клод окликнул ее.
– Флоренс!
Она не остановилась.
– Флоренс!
– Прощай, Клод, – бросила она через плечо.
Но когда Флоренс подошла к железным воротам, они оказались закрыты. Сначала она не поверила своим глазам, но потом вспомнила о существовании дистанционных устройств. Несомненно, Клод заблокировал их с помощью такого устройства, и она превратилась в пленницу, до той поры, пока он не соизволит ее освободить. Хотя она понятия не имела, о чем еще им говорить. Она прислонилась спиной к воротам и смотрела, как он не спеша приближается – гибкий и грациозный, словно барс, и такой же опасный.
Когда он подошел, ее сердце уже стучало как бешеное. Их глаза встретились, его – холодные и грозные, и ее – Флоренс боялась, что слишком беззащитные. Все ее тело вдруг обмякло. Несмотря на гнев, а может быть, именно из-за него, она ощутила острее, чем прежде, глубокий ненасытный чувственный голод. Ее дыхание участилось, грудь взволнованно вздымалась и опускалась.
Клод остановился, стиснул пальцы в кулаки и хищно раздул ноздри. Сейчас он бросится на меня, промелькнуло в голове Флоренс, и никто не придет на помощь. Она попалась в ловушку. – Прежде чем вычеркнуть тебя из своей жизни, я хочу запомнить, каково это – целовать коварную корыстолюбивую потаскушку, – прорычал он и приблизил к ней лицо.
Флоренс зажмурилась и внутренне сжалась. Проглотить это или послушаться инстинкта? Победил инстинкт. Ее рука взмыла в воздух, и не успел он догадаться о ее намерениях, как она с силой ударила его по щеке.
Опешив, Клод отшатнулся, в его глазах промелькнула растерянность. Она завороженно наблюдала, как его щека сперва побелела, затем густо покраснела. Раскаяния Флоренс не чувствовала, он заслужил это сполна. Злобная свинья.
– Ты сам напросился, – произнесла она как можно спокойнее. – А теперь открой ворота и выпусти меня.
– Прежде я получу то, что хочу.
– Пошел ты к черту! – огрызнулась она.
– Я и так уже в аду.
И не успела она помешать ему, не успела даже пошевелиться, как он обхватил ее, с силой сжал и впился губами в ее рот. Этот поцелуй имел целью унизить, подчинить, раздавить. Но еще он взывал к самой ее глубинной сущности, требуя отклика, доказывая Флоренс, к ее неописуемому ужасу, что она любит этого человека. Неужели это возможно? Любит, несмотря ни на что.
Но Флоренс не могла расслабиться, прильнуть к нему в блаженном восторге. Гордость и рассудок удерживали ее от этого. Его поцелуй не был вызван любовью или хотя бы страстью. Он хотел получить доказательство того, что она снова попытается поймать его в свои сети, пустит в ход всю свою чувственность, чтобы возбудить его и добиться прощения. И тогда он с презрением оттолкнет ее.
Не дождется! Раз он предпочел поверить в худшее, на здоровье. Это доказывает, что он вовсе не тот человек, за которого она его принимала, и очень хорошо, что она избавилась от него. И когда его рука скользнула под ее футболку и сжала ей грудь, одновременно грубо и страстно, она устояла.
С отчаянным возгласом она высвободилась, голубые глаза ярко блестели, колени дрожали так, что она боялась, как бы не упасть к его ногам, утратив остатки достоинства.
– Хватит с тебя? – усмехнулся он.
– На всю оставшуюся жизнь, – задыхаясь, горько сказала Флоренс. – Открой ворота и выпусти меня немедленно.
Губы его были влажными и мягкими после поцелуя, но только это и осталось в нем сейчас мягкого. Глаза горели ненавистью, даже кожа на лице натянулась так, что проступили кости, тело двигалось напряженно и угловато.
– Убирайся, – скомандовал он.
Ворота открылись медленно и бесшумно. А затем со зловещим щелчком закрылись за ее спиной.
Тетя Мо, узнав о случившемся, расстроилась чуть не до слез.
– Не может быть, – восклицала она с болью в голосе. – Я поговорю с Клодом. Произошло недоразумение.
– Ради Бога, не надо, – возразила Флоренс. – Между нами все кончено. Не думаю, что наши отношения были чем-то серьезным.
– Просто ты не захотела этого, – многозначительно заметила тетя и ласково коснулась руки Флоренс. Ширли уехала в Окленд на встречу с другими туристами, а они сидели на террасе и неторопливо распивали бутылочку домашнего вина, приготовленного руками самой Морин. – Разве ты и вправду заинтересовалась Джаспером из-за его богатства?
Флоренс уныло пожала плечами.
– Боюсь, что да. В школе надо мной подшучивали, потому что я без конца твердила, что выйду замуж за богатого. Это была навязчивая идея. Меня и братьев вечно высмеивали из-за нашей потрепанной одежды, которую мама всегда покупала в комиссионке. Я не хотела, чтобы мои дети прошли через это. И вот – подвернулось простое решение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
