Неожиданно он наткнулся на небольшую группу уцелевших военных во главе с полковником Майдановым, пытавшимся организовать отступление и вывести бойцов в безопасное место. Полковник сообщил, что сюда уже летят истребители, что ученые решили не задерживаться и прямо из аэропорта в Челябинске тут же отправились обратно и что, возможно, скоро все здесь взорвут к чертовой матери, поэтому нужно убираться. Майданов предложил Максиму отправиться в сторону западного блокпоста, где на грузовиках удерживали атаки пришельцев, а ко времени подлета истребителей собирались эвакуировать, кого получится. Максим согласился, и некоторое время бежали вместе, кое-как ориентируясь в тумане по звукам выстрелов и гулу двигателей автомобилей. Потом из пыли вынырнул край палатки медицинской помощи, и Максим остановился. Где-то тут была Софья. Он почувствовал ее каким-то странным, необъяснимым чувством, которое бывает у многих влюбленных и которому беззаветно доверяют в любой ситуации. Максим отстал от отряда и свернул к палаткам. Они были наполнены кровью и трупами. В пыли кружились большие жирные мухи. Сквозь множественные рваные дыры в брезенте сочились робкие лучики солнца. Максим бродил между рядами мертвецов, с замиранием сердца ожидая в очередном лице, в следующей застывшей маске мучительной смерти увидеть свою любимую. Но ее не было ни в одной из палаток. Максим не обнаружил Софью и среди трупов на улице, раскиданных вокруг, словно сломанные игрушки. Тогда он побежал на запад, к блокпосту, в надежде встретить ее там. Когда до блокпоста оставалось всего ничего, Максим различил в пыли смутную дрожащую тень. Он подошел ближе, и сердце его заколотилось с новой силой. Возле трупа пришельца стояла Софья.
Оставшийся путь они пробежали стремительно, словно несомые на невидимых крыльях любви. Кто-то кричал в рупоры, что грузовики больше не могут ждать. Над головой шумно пролетели самолеты. Софья задыхалась от бега, но была счастлива, сжимая вспотевшую руку любимого. Они добрались до блокпоста, забрались в эвакуационный «Газ-66» и успели проехать почти тридцать километров от места происшествия, когда за их спинами раздался чудовищный взрыв.
4
В свои девяносто лет Софья Николаевна смогла сохранить только чуткий слух. Зрение начало ухудшаться еще в юности, а двадцать с лишним лет назад внезапно атаковала катаракта, сначала сожрав зрачки, затем окончательно погрузив Софью Николаевну в насыщенную звуками темноту. Вероятно, виной всему была пыль. С того самого дня, когда они с Максимом проснулись, разбуженные взрывом падения космического корабля, Софье все время казалось, что из глаз невозможно вымыть пыль. Тонкая пленка, осевшая на глаза, жгла под веками и двоила зрение до тех пор, пока Софья не ослепла совсем. Сейчас она тоже чувствовала пыль на глазах, но та больше не причиняла ей неудобств. Помимо слепоты Софья Николаевна страдала тяжелой одышкой, уже много лет не могла контролировать свой мочевой пузырь, неизвестная болезнь терзала ее позвоночник, впивая мелкие зубки в болевые точки. Иногда Софья Николаевна жалела, что невозможно остановить биение сердца усилием воли. Это избавило бы ее от множества страданий. Единственная часть тела, которая еще подчинялась старушке, была ее левая рука. Софья Николаевна очень ценила возможность самостоятельно переключать радио или брать стакан с водой и пить. Правда, для этого кто-нибудь должен был поставить стакан на тумбочку.
В тот день, когда она услышала шорох мелкого дождя за окном и первые сообщения о масштабной атаке инопланетян на крупнейшие города мира, воды ей никто не принес. Пустой стакан медленно покрывался пылью.
Софья Николаевна протянула руку и щелкнула переключателем радио. Вот уже несколько месяцев любое движение отдавалось в теле острой болью. Неизвестная болезнь, которую подхватил Максим после атаки пришельцев много лет назад, теперь отсчитывала последние дни Софьи Николаевны. Конец был уже близок, она знала о приближении смерти с такой же непоколебимой уверенностью, с какой в свое время знала о смерти Максима, стоя перед дверью гостиничного номера.
По коридорам притихшего дома бродили родственники. Все слушали сообщения о нападении пришельцев, все боялись. Страх пронизывал воздух и проникал острым запашком даже сюда, в комнату с забытой всеми старухой. Наверное, Софья Николаевна была единственной, кто не боялся. Она думала о том, что утка под ней, видимо, уже переполнена, а значит, скоро в комнате начнет вонять мочой.
Радио пронзительно свистнуло, пошли помехи, затем снова все заработало. Софья Николаевна не видела, как по поверхности радио пробежал большой рыжий паук с длинными усиками, но она готова была поклясться, что слышала шорох его лап.
Радио долгое время кочевало вместе с Максимом и Софьей по городам, стояло на тумбочках, журнальных столиках, шкафах и этажерках и было немым свидетелем тех странных вещей, которые происходили с Максимом, стоило ему достать Прибор. Это радио видело, как Максим медленно сходит с ума и разговаривает с пришельцами. Много лет назад из этого радио лилась далекая французская мелодия, наполняя комнату чарующими звуками скрипки и аккордеона, а в коридоре стояла Софья, прислонившись щекой к холодному дереву, и, прислушиваясь к мелодии, понимала, что ее муж умер, что он лежит около кровати, с которой упал, дергаясь в предсмертных судорогах. Потом это радио проделало долгий путь домой и стояло некоторое время на тумбочке, до того, как Софью заперли в комнате, сочтя сумасшедшей старухой, а радио не убрали на чердак, вместе с огромным количеством вещей, напоминавших Софье о Максиме.
Но вот прошло много лет, и многое стерлось из памяти беззаботных потомков. И милый внук притащил радио бабушке, чтобы порадовать ее. И сейчас за окном моросил дождик, бегал таракан, а из радио доносились тревожные сообщения. Пришельцы стремительно атаковали города. К вечеру первого дня войны они захватили сорок процентов населенных пунктов Земли. Системы ПВО в большинстве своем были уничтожены. Космические сигарообразные корабли сыпались на столицы стран, словно гигантские градины.
Софья Николаевна переключала каналы, но везде было одно и то же.
Пришельцы вернулись.
Вернее, о том, что они именно вернулись, а не внезапно напали, было известно лишь редким, разбросанным по Земле людям, которые много лет назад оказались очевидцами нападения на маленький уральский городок…
Через несколько дней после происшествия, после многочисленных медосмотров, докладов, допросов, множества исписанных листов, поставленных подписей и миллиона пересказов о случившемся, Максим и Софья смогли выбраться в свое общежитие и отдохнуть. В те же дни у Максима стремительно поседели волосы. У Софьи тоже проявилась седина на висках, но естественный цвет волос оставался у нее и до девяноста лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
