Потолок намеренно был низким, чтобы они не подпрыгивали и не размахивали мечами слишком высоко над головой. На полу высечен круг немногим шире пространства, которое они занимали вдвоем, с руной храма в центре. Корландриль знал, что участникам не разрешается покидать круг. Это — состязание в боевом мастерстве в непосредственном соприкосновении с противником, соревнование в самообладании и точности, которые имеют важнейшее значение для Жалящих Скорпионов.
Никаких правил Корландрилю не объяснили, но он понимал, что реального контакта не будет, так же как и риска пролить кровь или нанести ущерб драгоценным доспехам. Он даже не вполне был уверен, что это — соревнование, на такую мысль его навели слова, произнесенные Кенайнатом:
— Это — не испытание и не место, чтобы самоутверждаться друг перед другом и передо мной, — нараспев проговорил экзарх и жестом пригласил обоих воинов в центр овального зала. Кивком предложив им начинать, он отступил в тень. Остальные Жалящие Скорпионы молча наблюдали, стоя возле стены.
Оба тут же вошли в круг, и Корландриль встал в оборонительную стойку Режущий Лист. Бехарет, тут же шагнув вперед и влево, взмахнул цепным мечом, и его стрекочущие лезвия оказались в пяди от виска Корландриля.
— Удар! — маленькое помещение приглушило слово, которое вырвалось одновременно у свидетелей поединка.
Скорость атаки Бехарета ошеломила Корландриля. Вернувшись в исходное положение, они смотрели в глаза друг другу. Во взгляде Бехарета сквозило напряжение, и Корландриль подумал, что и у него — тоже. Это — не боевая маска, если бы не так, последний удар снес бы ему верхушку головы, и Бехарет об этом даже не задумался бы.
Некоторое время они стояли неподвижно, ни один пока не хотел начинать первым. Корландриль быстро перешел в стойку Облако Перед Бурей и сделал высокий ложный выпад, а затем поворот и нижний выпад, направив цепной меч Бехарету в живот. Отбивая атаку, его противник ударил клинком плашмя по плоскости меча, и слегка оттолкнул Корландриля в сторону. Используя это минимальное расстояние, Бехарет снова шагнул вперед, нацелив острие жужжащего меча в горло оппоненту.
— Удар! — объявили наблюдатели.
Бехарет отступил, на его губах мелькнула улыбка.
Снова и снова повторялась та же схема: Корландриль парировал или пытался атаковать, но Бехарет, выполнив искусный маневр и несколько ударов, оказывался в смертоносной позиции.
Корландриль потряс головой, он быстро терял уверенность в себе. Одно дело — применять разученные наступательные и оборонительные комбинации против воображаемого противника, и совсем другое — против оппонента, который делает все, чтобы сбить его с толку и вывести из равновесия. Ему никогда не казалось, что он туго соображает, но сейчас его голова явно не поспевала за движениями Бехарета, и он неизменно запаздывал с ответом.
Когда они сделали паузу перед седьмым раундом схватки, Корландриль, внезапно уловив какое-то движение — возможно, легчайший шорох шагов или звук дыхания, мгновенно развернулся, и рука с мечом вылетела вперед, замерев перед вытянутой рукой Кенайната. Явно довольный, экзарх перевел взгляд с жужжащих зубьев цепного меча в глаза Корландриля.
— Не думай, действуй, не размышляя и не чувствуя, никаких колебаний.
Ученик понял преподанный урок, но, повернувшись лицом к Бехарету, он еще не вполне осознавал, как это применить.
Меч Бехарета взлетел к бедру Корландриля, но клинок новичка рванулся вниз и остановил его. Отвлекшись, он среагировал лучше, чем когда был сосредоточен. Дело тут не в процессе, а в инстинкте. Реакция его тела, ответное действие на уровне подсознания оказались лучше, чем результат сознательных размышлений.
Корландриль, сосредоточившись на своем дыхании, расслабился, а Бехарет предпринял сложную атаку. Меч новичка перехватывал каждый его удар с глухим звоном. Корландриль словно видел, не глядя, слышал, не вслушиваясь. Как никогда прежде, он ощущал себя одним целым со своими доспехами, цепной меч — естественным продолжением руки, а не посторонним предметом, стиснутым в кулаке.
Отразив еще три атаки, Корландриль перешел в наступление, плавно двинув ногу вперед, он сделал выпад в сторону талии Бехарета. Тот отбил меч Корландриля вниз и взмахнул рукой, но Корландриль уже ответил, наклонившись влево, тогда как его клинок взлетел к плечу оппонента. И вновь мечи, на короткий миг скрестившись, содрогнулись, и продолжали мелькать в воздухе в поиске слабого места противника. Корландрилю теперь казалось, будто он стоит вместе с остальными и просто наблюдает за поединком на расстоянии, пораженный быстротой и мастерством своего тела.
— Удар! — резкое слово прервало поток сознания Корландриля. На мгновение он ощутил триумф, поскольку оно прозвучало, когда он проводил удар в горло противника. Но Бехарет, прищурившись, улыбался. Опустив глаза, Корландриль обнаружил, что цепной меч оппонента застыл у внутренней стороны его бедра — этот удар пробил бы ему артерию и глубоко вспорол внутренности.
Шагнув между ними, Кенайнат поднял руку, останавливая поединок. Он одобрительно кивнул Бехарету, который слегка поклонился и отошел к остальным. Экзарх повернулся к Корландрилю, вопросительно приподняв бровь и склонив вбок голову.
— Урок усвоен, но ты все еще новичок, и должен упражняться больше.
— Да, — ответил Корландриль. Чуть поразмыслив, он осознал, что ему не стыдно оттого, что потерпел поражение, он высоко поднял голову и развернул плечи. Выражение лица Кенайната навело его на мысль о том, что от него ожидается. — Клешней я овладею. А сейчас я готов познать, что есть ядовитый укус.
Экзарх кивнул в знак согласия.
Корландриль нашел, что сюрикеновый пистолет — ядовитый укус Жалящего Скорпиона — более прост в использовании, чем цепной меч. Как и клинок, он реагировал на его мысли, стреляя залпом мономолекулярных дисков, которые легко кромсали плоть. Хотя его можно использовать на некотором расстоянии, сюрикеновый пистолет в руках Жалящего Скорпиона — главным образом оружие ближнего боя, дополняющее цепной меч. Широкие движения, которые Корландриль делал левой рукой во время выполнения ритуальных упражнений, теперь обрели вид коротких очередей из пистолета, чтобы отвлечь или вывести из строя врага, пока цепной меч не завершит схватку смертельным ударом.
Драться на поединке с заряженным пистолетом невозможно, не рискуя причинить серьезный урон, поэтому Корландриль продолжал биться против остальных только с цепным мечом. Его навыки улучшались с каждым разом, так что он наносил успешные удары почти так же часто, как и его оппоненты. Несмотря на это, он не слышал ни единой похвалы от Кенайната, а из остальных жителей храма только Элиссанадрин всегда восторгалась его растущим мастерством.
Семьдесят восемь циклов спустя Корландриль, взволнованный и возбужденный, снова пришел с Кенайнатом в зал с доспехами, чтобы приступить к завершающей стадии обучения — познать Жало Скорпиона. Он надел доспехи, как делал это уже десятки раз, но в этот день из уст экзарха прозвучала последняя строка мантры:
— Смотри не глазами, но выпусти гнев, пусть дар Кхаина ведет тебя.
Корландриль поднял шлем над головой и решительно опустил его, полностью, с головы до ног, заключив себя в доспехи. Раздалось шипение воздуха, и доспехи герметизировались. Он почувствовал жуткий приступ клаустрофобии — шлем показался ему ловушкой. В нем было темно и душно, и он попытался снять его, испугавшись, что задохнется.
— Будь спокоен, воин, не позволяй своим страхам одержать верх, напряги силу воли.
Голос Кенайната проникал в сознание Корландриля, успокаивающий, терпеливый.
Сделав над собой усилие, Корландриль перестал учащенно дышать и сделал глубокий вдох, опасаясь, что он будет последним.
— Смотри не глазами, но выпусти гнев, пусть дар Кхаина ведет тебя, — снова повторил экзарх.
И тут Жалящий Скорпион, сделав над собой усилие, обратил свой страх — защиту — в гнев — нападение. Ему захотелось превозмочь ужас, который охватывал его изнутри, уничтожить коварную змею, которая извивалась в нем, угрожая остановить сердце.
Почти сразу возник свет, ослепляющий своей яркостью. Корландриль почувствовал, как усики систем доспехов проникают в его мозг, пробуя установить связь. Подавив порыв к сопротивлению, он поддался этому мягкому, но настойчивому зондированию. При этом он испытывал весьма неприятные ощущения, когда аспектный шлем перебирал его мысли и воспоминания в поисках точки опоры. В сознании Корландриля мелькали события прошлого — такими короткими вспышками, что он не успевал их узнать, но все вместе они будоражили давно отмершие чувства.
