— Все опять меняется. — Голос посетителя не принадлежал ни Элиссанадрин, ни Мину, хотя был странно знакомым. Корландриль повернулся, чтобы поприветствовать прибывшего.
Это был Арадриан.
Он одет в обтягивающий сине-зеленый костюм невнятных очертаний. На нем ремень и пояс с множеством мешочков и карманов, а на бедре висит длинный нож. Одеяние странника.
— Все опять меняется, — согласился Корландриль. Он вспомнил о своих манерах и жестом пригласил Арадриана садиться. Странник отказался, слегка качнув головой.
— Я пришел из уважения к дружбе, которая была некогда между нами, — произнес Арадриан. — Подумал, что было бы неправильно не повидать тебя, вернувшись на Алайток.
— Я рад, что ты пришел, — сказал Корландриль. — Я должен перед тобой извиниться за свое поведение в последнюю нашу встречу.
— Никогда мы не причиняли друг другу зла умышленно, и оба мы испытываем друг к другу только уважение.
— Надеюсь, твои путешествия оказались плодотворными?
Арадриан, улыбнувшись, кивнул.
— Не смогу описать того, что я повидал, того духа приключений, который наполнил мои жилы. Передо мной предстала галактика, и я испытал лишь малую толику тех наслаждений и мрака, которые она может предложить.
— Я тоже был в путешествии, — сказал Корландриль, очищая руки.
— Слышал об этом, — заметил Арадриан. Посмотрев на него, Корландриль вопросительно поднял брови. Арадриан явно колебался, когда негромко продолжил: — Тирианна. Я встретился с ней сначала. Она сказала мне, что ты теперь — аспектный воин.
— Жалящий Скорпион Храма Смертельной Тени, — сказал Корландриль. Он нежно ополоснул руки и сушил их под струей теплого воздуха над раковиной. — Я не злюсь, что ты сначала встретился с Тирианной. Мое расставание с ней — событие прошлого, и я с ним полностью примирился.
Арадриан обвел взглядом квартиру, обратив внимание на статуи Иши, выставленные вокруг. Он снова улыбнулся и бросил на Корландриля взгляд, полный сомнений.
— Ну, может быть, не полностью, — признал со смешком воин. — Но я в самом деле не испытываю к тебе никакой неприязни в отношении твоей роли — ведь это было непреднамеренно, в моих теперешних обстоятельствах.
— Ты видел ее в последнее время?
Корландриль покачал головой.
— Это бесполезно. Если я увижу ее случайно, это будет нормально, но не по мне сейчас искать с ней встречи. Мы с ней идем к разным целям, и у каждого из нас — свое путешествие.
— Кто-то еще? — предположил Арадриан.
Корландриль собирался было отрицать это, но заколебался, его мысли незваными обратились к Элиссанадрин. Он был поражен, и это, должно быть, отразилось на его лице.
— Ага! — рассмеялся Арадриан.
— Да это — не так, — поспешно заявил Корландриль. — Она — мой товарищ, воин из этого храма, для нас было бы совершенно неуместным вступать в какие-то более глубокие отношения.
Лицо Арадриана выразило его несогласие с этим мнением лучше, чем любые слова, но он промолчал. Они оба стояли в тишине, вполне комфортной, почти приятной, пока на лице Арадриана не появилось более серьезное выражение. — Я также пришел, чтобы заранее предупредить, что тебя скоро призовут в твой храм.
— Как ты можешь об этом знать? — спросил Корландриль, нахмурившись. — Ты говорил с Кенайнатом?
— Я бы не ступил в аспектный храм! А твой экзарх не решается выходить наружу. Нет, я знаю об этом из первых рук. Я только что вернулся с Эйленилиеш. Это — мир экзодитов, «ушедших», недалеко отсюда. На Эйленилиеш пришли орки, и жители планеты взывают к Алайтоку о помощи. Я вернулся как их посланец. Прямо сейчас автархи и ясновидцы обсуждают наилучший образ действий. У меня нет сомнений, что они призовут к войне.
— И я буду готов ответить на этот призыв, — заявил Корландриль.
— Мне и самому нужно подготовиться, — отметил Арадриан, делая шаг к двери. — Другие странники собираются здесь поделиться своими знаниями о враге. Я должен присоединиться к ним.
Корландриль кивнул в знак понимания. Гость уже подошел к двери, прежде чем хозяин вновь заговорил.
— Я рад, что ты жив и у тебя все в порядке, мой друг.
— Так же — и я за тебя, Корландриль. Не знаю, увижу ли тебя на Эйленилиеш или до того, как мы покинем Алайток. Если нет, то желаю тебе удачи и процветания до следующей нашей встречи.
— Удачи и процветания, — эхом отозвался Корландриль.
Он смотрел, как ушел странник, и за ним закрылась дверь. Отправиться ли прямиком в храм или подождать команды Кенайната, думал он. В конце концов, он остановился на последнем варианте, отнюдь не торопясь надеть свою боевую маску.
Корландриль продолжал ваять в наступивших сумерках, а от Кенайната по-прежнему ничего не приходило. Он занимался окончательной отделкой сандалий миниатюрной богини, когда пришлось сделать паузу. Что-то изменилось. Он не мог понять, что его отвлекло — ощущение в подсознании было мимолетным.
Он выбросил это из головы и вернулся к работе, но через несколько секунд его встревожило более сильное ощущение: происходит что-то нехорошее. Это чувство возникло где-то у основания позвоночника и в животе. Сердце застучало быстрее, дыхание учащалось. Взволнованный, Корландриль откинулся в кресле с высокой спинкой и сосредоточился в поисках источника своего недомогания.
Он ощущал что-то вроде легчайших вибраций, причем, скорее, в душе, нежели в теле. Что-то пробуждало его нервные окончания, стимулируя те уголки его разума, в которые он не заглядывал, находясь вне храма.
На какую-то долю мгновения ему показалось, что он ощущает запах горелого и крови, его словно обдало волной жара, после чего стало покалывать во всем теле. В недоумении он окинул взглядом комнату, но ничего необычного не заметил. Жар исходил из него самого.
В сознании Корландриля неожиданно промелькнул образ его воображаемого противника, который будто замкнул некую цепь, и в его теле и разуме началась цепная реакция. Он ощутил прилив энергии, в глазах защипало — его нервы стремились соединиться с чем-то, здесь отсутствующим.
Он осознал, что ищет свои доспехи. Как только он подумал о храме, где-то в подсознании отдался эхом наводящий ужас рев, который вытеснил из его разума все остальное. Корландриль чуть не лишился чувств от внезапного приступа ярости и ненависти, которые выплеснул этот дикий рев. Он сразу понял, что происходит и что ему нужно немедленно отправиться в Храм Смертельной Тени.
На Алайток пришла война. Пробуждался аватар Каэла Менша Кхаина.
У двери Корландриля лежала коробочка, простой белый кубик размером с его ладонь, без обертки или послания. Он опустился на колено, чтобы поднять его, и, протянув пальцы, ощутил исходящее от него тепло. Пораженный, он слегка отпрянул. Это от Тирианны, хотя к удивительному ощущению ее присутствия, которое сохранилось вокруг подарка, примешивалось что-то еще.
Он поднял его и открыл крышку.
Внутри оказалась руна из серебристо-серого камня желания. Корландриль узнал ее сразу — это символ Зловещих Мстителей. Представление о воинской дисциплине этого аспекта — вот что примешивалось к нежным мыслям Тирианны. Сжав руну в ладони, Корландриль сосредоточился, чтобы уловить мысли, которыми была пропитана руна.
Он ощутил преходящую печаль и тоску, сожаление об их расставании, гордость за то, чем он занимается. Сильнее всего проявлялось чувство понимания. Корландриль угадал суть послания. Тирианна и сама некогда услыхала зов Кхаина, и теперь она поддерживает Корландриля на пути, которым он идет. Поглаживая пальцем руну, Корландриль понял, что она взяла ее на память со своих доспехов, а теперь передала ему как символ ее дружбы — символ, который он может понять как воин.
Сжав подарок в руке, он улыбнулся.
Впервые Корландриль надевал доспехи, готовясь к настоящему сражению. Перед ним стоял Кенайнат с неглубокой чашей и кинжалом в правой руке.
— Мы отдаем нашу кровь, в то время как зов Кхаина грохочет вокруг, призывая нас на войну.
Экзарх сделал кинжалом надрез в правой ладони Корландриля, кровь воина закапала в чашу и смешалась с кровью остальных Жалящих Скорпионов.
Затем Кенайнат обошел отряд, поочередно рисуя руну Жалящего Скорпиона на лбах воинов. Корландриль был последним, с некоторым волнением он наблюдал за тем, как глаза его товарищей стекленеют, мускулы начинают подергиваться, зубы обнажаются в кривой усмешке, и раздается рычание.
Затем он ощутил эту кровь на своей коже. Ему показалось, будто экзарх выжег в его плоти огненное клеймо, в мозгу ярко вспыхнула боль. Эта боль превратилась в гнев, который закипел в глубине его души. Гнев повлек за собой затаенные разочарования и унижения, о которых Корландриль старался забыть, пробуждая эти преданные забвению чувства.
