Читаем без скачивания Время от времени - Джон Локк

Положив меню на прежнее место, я развернул свою веревку, прошел к следующей кабинке и привязал один конец к металлическому столбику, удерживающему стол на месте. Потом проложил веревку вокруг кабинки, держа ее у пола, вернулся на свое место и обвязал другой веревочный конец вокруг своей правой лодыжки. Когда они явятся за мной, я буду смотреть им прямо в глаза, держа руки на столе. Войдя в кабинку, они будут таращиться на мое лицо или руки, и вряд ли заметят веревку. Теперь осталось лишь вынуть свой выкидной нож из ботинка, зажать его под правым коленом и ждать начала танцулек.

Во всех этих вещах есть свой ритм, и где бы вы ни были — в Уэйко, Лос-Анджелесе, Южном Джерси или Сент-Олбанс, — все происходит примерно одинаково. Всегда есть двое мордоворотов, крутых парней. Один заходит к тебе спереди, а второй прячется в кухне или туалете. Первый амбал загоняет тебя в кухню или туалет, чтобы его приятель огрел тебя по башке, как только ты войдешь, или держал тебя за вывернутые за спину руки, пока первый амбал тебя охаживает. Если же их трое, то один стоит на стреме, пока двое других занимаются вышеперечисленным.

В данном случае будет четверо бандюганов, хотя укурок-водитель и пацан с дерьмовой пушчонкой практически не в счет. У типа с дробовиком наверняка есть некоторый опыт силовых действий, а тип с ледяным взором, одетый в кожу, опасен. Эти двое и будут громилами. В мою пользу выступает тот факт, что я уже наплевал им в душу. Они знают, что я их не боюсь, так что это заставит их призадуматься. Раз я либо шизанутый, либо опасный, они захотят взвинтить себя, прежде чем сделать первый ход. Двое крутых парней подойдут к моему столику и сядут напротив, пока другие будут стеречь вход и выход. Мы поболтаем минутку в моей кабинке, пока они будут сыпать угрозами и демонстрировать мне свою крутизну. Будут делать вид, будто это только предупреждение, но когда я попытаюсь встать из-за стола, перейдут в нападение. Они зверски набросятся на меня прямо в ресторане, потому что там ни души, а моим передвижениям будет препятствовать теснота.

У них нет ни малейших оснований предполагать, что как раз ближний бой я и предпочитаю.

С другой стороны, подобная ситуация может стремительно измениться не в мою пользу, если я вдруг отвлекусь. И есть в этом уравнении одно неизвестное, один фактор неопределенности, который может поставить всю стычку с ног на голову.

Рейчел.

Рейчел где-то там. Она клялась, что уже в пути, но я подозревал, что неведомая затея задержит ее появление на какое-то время. Я надеялся, что прав, потому что эти типы передвигались с такой медлительностью, что я уже начал досадовать.

Ладно, настало время принятия решения. У меня два варианта на выбор: остаться или уйти. Если я поспешу, то еще успею выйти из передней двери, прежде чем у них будет время занять свои позиции. Они вряд ли нападут на меня на Мейн-стрит посреди дня, так что я смогу уйти, избежав нападения, и защитить Рейчел, не подпустив ее к линии огня, а с бандюганами разберусь в другой раз.

Этот вариант выглядел вполне привлекательно во всех отношениях, кроме одного: ретировавшись, я не узнаю, что же они надеются выгадать. Я уже знал, кто их послал (мэр) и почему (я пригрозил проверить церковь). Я подозревал, что Либби Вэйл держат под замком в церкви — или держали раньше. Но я не знал, кто в это впутан и почему. Обычно, когда выборное должностное лицо полагается на уличные банды, не обходится без наркотиков. Но ничьей торговле наркотиками я не угрожал.

Я упомянул, что местную экономику подхлестнули ежемесячные праздничные сборища в честь Либби Вэйл. Даже «Приморье» теперь преуспевает — возможно, благодаря мне, но может быть, я был лишь частичкой чего-то большего, и если это так, то хотел знать, что же это такое. Пока остальная часть нации барахтается в проблемах свертывания предприятий и высокого уровня безработицы, Сент-Олбанс как будто расцветает. В самом деле, весь городишко прямо как вштырнутый! Так что наркотики в этой стычке в забегаловке с бандюганами ни при чем. Дело в Либби Вэйл. Зачем они здесь — чтобы прогнать меня из города? Избить, чтобы не задавал лишних вопросов? Заставить меня держаться подальше от старых церковных метрических книг? Хладнокровно прикончить меня?

Мне надо было это знать.

Но я уже начал уставать от ожидания.

Глава 24

Все пошло не так, как я задумывал.

Я думал, двое крутых парней проглядят веревку, заберутся в кабинку и примутся мне угрожать. Пока они будут молоть языками, я опущу правую руку к веревке, привязанной к лодыжке, закину ее на колени, переложу в левую руку и обовью вокруг верхней части основания своего столика, а затем, вставая, чтобы уйти, туго натяну веревку левой рукой, перекрыв громилам выход из кабинки. К тому времени выкидной нож у меня в правой руке будет уже открыт, и я перережу им глотки, так что они и пискнуть не успеют. После этого я направлюсь на кухню, уклонюсь от нападения укурка и тихо его прикончу. А уж потом решу, убивать ли пацана у входа или просто скрыться. Наверное, просто уйду, если только он не заметит меня и не попытается остановить.

Таков был план, и я считал его удачным.

Но, как я уже сказал, он пошел не так, как было задумано.

Я был прав, считая, что бандюганы заявятся в закусочную, но не догадывался, что они заявятся в закусочную с шерифом и тремя его помощниками и что все они будут целиться из дробовиков мне в лицо. Они развернулись веером, чтобы не мешать друг другу стрелять и свести возможный ущерб, который я мог бы причинить, к минимуму.

— Держите руки на столе, — распорядился шериф, — и, не убирая их со стола, медленно поднимитесь на ноги.

Я сделал, как приказано, и дробовики сократили дистанцию до меня — теперь они были на расстоянии в пять футов.

— У него нож на сиденье, — сказал помощник шерифа.

Сам шериф подошел к столу, чтобы взглянуть поближе.

— Зачем вы привязали себя? — осведомился он.

Бандюганы и двое помощников загоготали, остальные же сохраняли спокойствие. Опустившись на колено, шериф медленно протянул руку к моей выкидухе. Взяв ее, он сразу же сдал назад, выпрямился и швырнул на стол пару наручников:

— Наденьте это на запястья, но локти все время держите на столе.

Когда я это сделал, он приказал мне встать и медленно выйти из кабинки. Затем, пока я стоял в окружении дробовиков, шериф надел мне ножные кандалы и связал их цепью с наручниками.

Под их конвоем я прошаркал до полицейского фургона, и за мною захлопнули дверь. Тот помощник шерифа, который не смеялся надо мною в закусочной, уселся за руль, а его босс оседлал дробовик.

В буквальном смысле.

Меня повезли на юг по A1A на пару миль дальше «Амелия-Айленд Плантейшн» и свернули на гравийную дорогу в густых зарослях кустарника, практически невидимую с шоссе. Машина сбросила скорость и клюнула носом, и я заметил знак, гласивший «Место брода через Литл-Ривер, 1684–1758». Почти так же быстро передок автомобиля поднялся, и я предположил, что мы пересекли реку, которая была здесь раньше.

Никто не разговаривал, но мне хотелось заронить семя в умы своих конвоиров, и я сказал:

— Убить меня может быть труднее, чем вам кажется.

Никто из моих спутников не обмолвился ни словом, все продолжали глядеть прямо перед собой, а шофер вел машину сквозь заросли и узловатые корни сосен. Когда мы подъехали к основанию исполинской песчаной дюны, один из помощников шерифа поставил фургон на ручник, а шериф, развернувшись на сиденье, посмотрел на меня.

— У нас проблема, — изрек он.

— Хотите об этом поговорить? — поинтересовался я.

У шерифа — лысеющего человека могучего телосложения — была грудь колесом, блеклые голубые глаза и такой вид, будто в колледже он занимался борьбой.

— Сколько вам известно об истории Сент-Олбанс? — спросил он.

— Зависит от того, насколько далеко в прошлое вы хотите забраться.

— Расскажите, что, по-вашему, произошло здесь триста лет назад.

— А-а… — протянул я.

Глава 25

Все, что я знал о случившемся в Сент-Олбанс триста лет назад, было почерпнуто из тридцатиминутных онлайн-изысканий. Но и этого оказалось достаточно, чтобы меня сковали по рукам и ногам и заперли в пуленепробиваемом автозаке под охраной двоих бряцающих дробовиками блюстителей закона.

— Насколько я понял, — начал я, — Джентльмен Джек Хоули, пират, терроризировал это побережье в начале восемнадцатого века. Он странствовал с полусотней человек, сплошь закаленных бойцов, и имел что-то типа джентльменского соглашения с местечком Сент-Олбанс.

Тут я замолчал и выжидающе посмотрел на шерифа.

— Продолжайте, — распорядился тот.

— Хоули и его люди обязывались при появлении в Сент-Олбанс ограничивать свою деятельность пределами одного квартала вокруг салуна. В эту зону входила кузня, кожевенная мастерская, магазин платья, три борделя, два ресторана и отель.