Тут я замолчал и выжидающе посмотрел на шерифа.
— Продолжайте, — распорядился тот.
— Хоули и его люди обязывались при появлении в Сент-Олбанс ограничивать свою деятельность пределами одного квартала вокруг салуна. В эту зону входила кузня, кожевенная мастерская, магазин платья, три борделя, два ресторана и отель.
— В самом деле?
— Да мне-то откуда знать, черт возьми? — рассмеялся я.
— А звучало так, будто знаете, — рассмеялся в ответ еще один из помощников шерифа.
— Почему бы нам не выйти наружу, не посидеть на одной из песчаных дюн, пока я буду вести свой рассказ? — невинным тоном предложил я.
— И здесь хорошо, — отрезал шериф. — Продолжайте.
— Вполне логично, что там должны были быть бордели, рестораны и ночлег, — заметил все тот же помощник.
— Перси, — осадил его начальник, — заткнись и дай Криду поведать его историю.
Болтливый страж порядка кивнул. Я же поведал:
— В обмен за отказ от грабежей города и насилия над их женщинами народ Сент-Олбанс предоставил Хоули и его людям убежище от губернатора Флориды и британского флота.
— И вот однажды… — подал реплику шериф.
— И вот однажды губернатор Флориды объявил награду — сто фунтов за поимку Джека Хоули и по двадцать фунтов за каждого из его людей. Народ Сент-Олбанс сговорился захватить главного пирата и его команду, пока они будут в увольнении на берегу, и потребовать награду. Они подрядили на помощь каких-то солдат из Амелии, но Хоули как-то прознал о сговоре и подавил сухопутное нападение. Потом его корабль был атакован в море флотом губернатора, но команда Хоули разбила и его. После битвы пират направил свои орудия на город и пригрозил истребить всех его жителей.
— Это были наши праотцы, — вставил словечко Перси, и его босс кивнул.
Пару минут мы все посидели молча, мысленно перенесясь в прошлое. Наконец шериф нарушил молчание:
— Остальное знаете? Почему Хоули пощадил город?
— Я знаю легенду, — отозвался я. — Юная девушка по имени Эбби Уинтер предложила Хоули себя, если он согласится пощадить это местечко.
— Прелестнейшая девушка в городе, — вставил Перси.
— И пират поймал ее на слове, — подхватил шериф.
— Хоули сдержал свое слово, — сказал я, — и так заработал свое прозвище Джентльмен Джек Хоули.
— По-моему, — возразил главный страж порядка, — он заработал прозвище благодаря джентльменскому соглашению, которое было у него с городом до этого инцидента.
— Ну, как угодно, — согласился я.
— Суть в том, — промолвил шериф, — что город нес бремя вины за самопожертвование Эбби в течение следующих трехсот лет.
— Триста лет невезения, — вставил Перси.
— Что подводит нас к текущему моменту, — резюмировал я.
— Вот почему мы и сидим в кустах с крупной проблемой, — заявил шериф. — Не догадываетесь, в чем она может заключаться?
— Прекрасно догадываюсь, — признался я.
— Так я и думал. Но давайте вы скажете это вслух.
— Я думаю, народ Сент-Олбанс решил переменить свою фортуну этак с годик назад.
— Как это? — не понял Перси.
— Девушке по имени Либби Вэйл случилось упомянуть по телевизору, что она прямой потомок пирата Джека Хоули. Кто-то в Сент-Олбанс услыхал об этом, захватил ее в плен, и изрядная часть города держит ее где-то узницей и пользуется ее исчезновением, чтобы подстегнуть туризм.
— Ну это не совсем так! — встрепенулся Перси. Он подождал, не осадит ли его босс, но тот ушел в собственные мысли, и его помощник продолжил: — Штука в том, что город был проклят. Хоули проклял город, и требовалась кровь от его крови, чтобы снять проклятие. Туристические дела — просто побочная выгода.
— Значит, вы все-таки ее похитили?
— Те, кто это сделал, были вынуждены.
— А вы это поддержали.
— Мы и не думали, что вы поймете, — сказал Перси.
— И в этом замешан весь город?
— Потомки, — ответил шериф. — Мы с Перси — потомки тех, кто нарушил договор с Хоули. Насчет остальных помощников не знаю.
— А бандиты в закусочной? — спросил я.
— Они не нашей крови.
— Так почему вы с ними сотрудничаете?
— Мы с ними не сотрудничаем! — рассмеялся Перси. — Мы их защищаем. От вас!
— Вам известно, кто я? — поглядел я на шерифа.
— Я вас проверил, — коротко объяснил тот.
— Вы нашли меня через полицейские архивы?
— Не совсем. Когда мы вас пробивали, на связь вышел субъект по фамилии Дарвин.
Я улыбнулся. Дарвин — мой босс по нацбезопасности, мой куратор.
— По словам Дарвина, — продолжал шериф, — вы могли бы купить весь город на корню. Или прикончить его, если б захотели.
— И вы ему поверили?
— Не вижу причины ему верить или не верить. И выяснять не собираюсь.
— И сколько же вас тут потомков тех людей?
Шериф и Перси переглянулись.
— Сколько, человек восемьдесят? — спросил шериф.
— Наверное, восемьдесят, — согласился его помощник.
— И вы держите ее в старой церкви на углу Восьмой и A1A? — продолжил я расспросы.
Мои собеседники снова переглянулись.
— Я же говорил, что он знает, — сказал шериф.
— А как вы утихомириваете ее во время церковной службы? — полюбопытствовал я. — Накачиваете наркотиками?
— Что?! Вы с ума сошли?! Что за человек станет накачивать молодую женщину наркотиками?! — вспыхнул главный полицейский.
«Вроде меня», — подумал я, поскольку планировал накачать Рейчел наркотиком в тот же вечер, если только выживу.
— А можно спросить кое о чем? — задал я новый вопрос.
— Да теперь уж без разницы, — пожал плечами шериф.
— Я заметил, что несоразмерное число людей в городе почти безумно счастливы, включая и вас, парни. С чего бы это?
— Мы благодарны за жертву Либби.
— Жертву?
— Угу.
— Вы надо мною смеетесь? Это Эбби Уинтер пошла на жертву. А Либби Вэйл была похищена. Это адская разница!
— Так вы думаете, мы заставляем ее оставаться силой? — озадаченно поглядел на меня шериф.
— А разве нет? — изумился я.
Глава 26
Будучи уверенным, что я не стану их убивать, Перси снял мои оковы. Будучи уверенным, что они снимут мои оковы, я решил не убивать их.
Отложив дробовик, шериф промолвил:
— Либби — вовсе не узница, но своеобразный заговор все же существует. — Он помолчал, будто подыскивая правильные слова. — Кучка нас — потомков — помогает ей здесь скрываться.
— Значит, восемьдесят человек работают вместе? — уточнил я.
— Примерно восемьдесят.
— И вы ухитрялись держать это в секрете все это время?
— Пока не объявились вы.
— Как может такая уйма людей хранить секрет?
— Мы все в родстве.
— Что же она такое затевает, раз требуется подобная секретность?
Шериф и Перси в очередной раз переглянулись.
— Это целительная сила, не так ли? — очертя голову, ринулся я вперед.
— Я же говорил, что он знает, — сказал Перси. — Вот потому он и торчал у церкви, пытаясь разговорить стариков.
— Я сам что-то ощутил и пытался выяснить, что это такое, — сообщил я ему. — Эти старики сначала стояли, как статуи, а потом стали двигаться. Двое парней в фургоне за ними следили. Водитель позвонил по телефону, и вы нагрянули через считаные секунды. Как вы добрались туда настолько быстро?
— Мы уже были поблизости, к северу на A1A, — объяснил Перси.
— Охраняли Либби?
— Охраняли ее секрет и следили, чтобы старики добрались до нее живыми и невредимыми. Мы порой помогаем с вождением.
— Расскажите мне о стариках, — попросил я.
— Либби не целительница, — ответил шериф, — но она владеет силой, от которой люди чувствуют себя лучше. Мы — ее народ, она — наша кровь. Из примерно восьмидесяти потомков тех жителей города, пятнадцать или двадцать — старики. Кое-кто болен, у некоторых артрит. Когда она в церкви, если мы считаем, что она в безопасности, мы приводим их повидать ее. Если же мы не уверены, то приводим их в церковный двор, чтобы они были достаточно близко от нее для облегчения боли.
— И вы в это верите? — удивился я.
— Не важно, верю я или нет.
— Почему это?
— Потому что верите вы.
Пропустив его слова мимо ушей, я осведомился:
— А как во все это вписывается Бет?
— Бет — одна из нас.
— Почему же ей-то не везет?
— Не везет?
— Ну, вроде бы весь город благоденствует, а у Бет муж умер, она теряет деньги, пансионат ее разваливается…
— Либби не приносит удачу, она привлекает хороших людей, — рассказал шериф.
Я обдумывал это с минуту, после чего снова начал расспрашивать:
— Таких, как доктор Карстейрс?
— Уж наверняка вы недоумевали, как это в захолустный городишко вроде нашего занесло прославленного на всю страну медика вроде Карстейрса, — усмехнулся шериф.
