то мне можно продолжать с амулетом, верно?
— Малец! Благодари! Живо!
Я не стал огрызаться, совет-то был хорошим, я и сам хотел всё так выстроить, просто, не хуже Морта, слегка погорячился, когда пошёл разговор о Пиатрии.
Поднял руки и приложил кулак к ладони:
— Благодарю тебя, старшая Илимия. Небо видит всё, надеюсь, все виновные понесут заслуженное наказание и на всю жизнь запомнят, что иногда перед общим врагом стоит отбросить все обиды. Точно так, как это делаете сейчас вы, их старшие.
— Хорошо сказано, — кивнула Илимия, похоже, даже не ощутившая, как сдалась третья и четвёртая точки её защитного амулета.
Морт тут же решил, что молчал уже достаточно:
— Только к чему ты это говоришь, назвавшийся просто гостем? Лесть?
Кто-то из Сестёр снова рявкнул:
— Морт!
Я моргнул и покачал головой:
— Лесть? Нет. Я напомнил и себе, что нужно усмирить жажду мести к случайным младшим и сосредоточиться на истинных виновниках беды.
Кулак Морт неприятно ухмыльнулся и спросил:
— И кто же это? — и тут же ответил за меня. — Их старшие, которые их плохо воспитали?
Теперь Илимия осадила его уже вслух, так, чтобы я точно услышал:
— Морт, — мысленно же добавила. — Ты ходишь по тонкому льду, союзник. Ты же на моих глазах подстрекаешь его, и мне снова не по себе.
Я про себя чуть не улыбнулся. Даже так?
— Малец, напомни, мы пришли сюда усилить союз или развалить его?
Седьмая слабость амулета поддалась моему усердию, я, наконец, подобрал форму души, которая полностью соответствовала контрактам, которые висели над головой Сестры, и я улыбнулся, заодно ответив на вопрос:
— Разумеется, нет, старший Морт. Истинные виновники это — Ян.
Морт фыркнул:
— Отлично. Сначала ты обвинил нас, а теперь…
— Да помолчи ты! — рявкнула Илимия. — Арек, уйми его. Немедленно!
— Я тебя сейчас сам уйму, женщина!
В разговор снова вмешался ещё один голос, снова спокойный, я бы даже сказал равнодушный и холодный:
— Довольно, брат. Пусть с гостем говорят только Сёстры, это их дело — плести сладкие речи. Нас с тобой устроит любой результат.
Морт, пусть и криво ухмыляясь, замолчал. Так, значит, из двух братьев-кулаков один младший, другой старший. Как всегда. Но теперь мне понятно, чей амулет я обману следующим, раз уж их Прозрение молчит с моим талантом.
Сил, влитых в печать Сестры, оказалось немало. Я лишь подозревал, что это контракт. Не слышал, да и сам не думаю, что у них в союзах есть мастера Указов равные или более сильные, чем сами главы союзов. Это не выгодно, это опасно. Но и контракты между Властелинами — это не безделка. Должны же они были перестраховываться от того, что завтра вторая сторона возьмёт ещё одну звезду Возвышения и без последствий нарушит все клятвы? Я вливал и вливал силу в печать, а она всё не становилась и не становилась моей. Не слизняк Браут, не слизняк.
Сестра Илимия тем временем повернула голову, благодарно кивнула второму из Кулаков и снова перевела взгляд на меня:
— Меня радуют твои слова, но ты сам недавно говорил о справедливости, поэтому я буду честна с тобой — алхимика убили големы Поля Битвы. Да, эта часть Поля принадлежит семье Ян, но не более.
— Спасибо за откровенность, старшая, но я не настолько безумен, чтобы мстить лишь за одно право владения. Пусть я давно не виделся с благодетелем Пиатрием, но время от времени мы…
Я заметил вдруг, как прищурилась одна из Сестёр, что держалась позади той Илимии, и тут же Седой буркнул:
— Малец, ты ври, да не заговаривайся.
До меня дошло. Как быстро я забыл начало разговора. Эта Сестра ощущает ложь и правду. Собрались на мою голову таланты. Только что я собирался сказать, будто обменивался письмами с Пиатрием, но поспешно произнёс другое и заговорил чуть медленней, напоминая себе, что нужно говорить правду:
— … беседовали, обменивались мыслями. Пиатрий рассказывал, что очень страдает от налога Ян, теряя драгоценное время в выходах на Поле Битвы. И туда он всегда отправлялся только вместе со своим отрядом, к которому не один раз искал себе замену. Первое, что я сделал, оказавшись в городе, это наведался в поместье Пиатрия.
Морт фыркнул:
— Так, значит, Ян солгали, — явно кого-то передразнил, повторяя противным голоском. — Переход Пути заблокирован, переход Пути заблокирован.
Ему возразил новый женский голос:
— Морт, скорее всего, они деактивировали путь отсюда, чтобы мы никак не могли попытаться найти себе помощь, но переход сюда действует. Наверняка сами они воспользовались нефритами голоса и ждут, когда ушедшие из города вернутся и перевес Властелинов станет подавляющим или и вовсе пытаются нанять себе помощь.
Илимия, что стояла впереди и вела со мной беседу, хмыкнула:
— Поэтому я благодарю Небо, что через портал прошёл человек, который может стать и нашим союзником, взяв на себя хотя бы одного из слабых Властелинов Ян.
— Этот? — снова фыркнул Морт. — Я едва не сломал его.
— Я сказала слабого Властелина, а не тебя, брат Морт, — польстила Илимия и тут же улыбнулась мне. — И что ты узнал в его поместье, собрат?
Она, видимо, решила, что я напрашиваюсь на то, чтобы из меня вытягивали слова, я же просто подслушивал их, но, раз они замолчали, то я и впрямь продолжил:
— Я поговорил с его управляющим и с удивлением узнал, что Ян ещё несколько дней назад приказали ему считать себя владельцем всего дела Пиатрия, сразу после исчезновения моего благодетеля Пиатрия.
— Но это не всё, верно, собрат… — Илимия внимательно оглядела меня, чуть склонила голову к плечу и с улыбкой спросила. — Собрат так и не представился. Как имя уважаемого собрата?
Я вернул ей улыбку и сообщил:
— Мне бы не хотелось лгать, называя чужое имя, поэтому я предпочту остаться безымянным гостем вашего города, прошу войти в моё положение, старшая.
Седой процедил:
— Похвалить бы тебя, но что-то не тянет. Говорил бы ты так угодливо раньше, малец, я бы сразу понял, что к Ордену ты не имеешь отношения. Одним из великих кланов так и тянет от твоих речей.
Я точно не имел отношения к великому клану, к тому же, вроде как, Орден сам половину столетия назад входил в десятку сильнейших фракций Империи, но я смолчал, не повёл и бровью на замечание Седого, невозмутимо
