– Молодец! – одобрил Высоцкий. – Отчаянная девочка.
– Ты слушай дальше! – Лариса уже завелась. – И вот я так фланирую, а сама просто шкурой чувствую липкие взгляды мужиков. О, думаю, клюнули, все французы мои!.. В общем, завершила променад. А за ужином рассказала о своих впечатлениях нашим мэтрам, мол, покорила Париж! Тут Герасимов с Кулиджановым как начали ржать, всех официантов перепугали. «Ты у нас где гуляла? По Сен-Дени?.. Так это же знаменитая улица «красных фонарей». А девушкам легкого поведения полагается возле отелей клиентов терпеливо поджидать, а не шастать. Вот французики на тебя и смотрели, как на белую ворону!» И снова – ха-ха-ха! Вот как ты сейчас… Вроде ты сам только-только из Парижа и сам все знаешь…
Высоцкий посмотрел на Ларису, помолчал, а потом серьезно и уверенно сказал: «В Париже не был. Но обязательно буду».
Возвращаясь из очередной поездки в ГДР, Лариса знала, чем сразить одичавших в горах мужиков – привезла ящик настоящего немецкого (!) пива. Дегустация состоялась вечером в баре гостиницы «Иткол». А на следующее утро Высоцкий спел:
Наверно, я погиб: глаза закрою – вижу.Наверно, я погиб: робею, а потом —Куда мне до нее, она была в Париже,И я вчера узнал – не только в нем одном…
Лужина вспоминает, что песня ей тогда не понравилась. Особенно зацепила строка: «Пусть пробуют они, я лучше пережду…» «Я обиделась, мне казалось, что Высоцкий представил меня какой-то идиоткой. Но шутливость песни как раз и подчеркивала то, что между нами не было серьезных отношений… Хотя слухи действительно ходили. И как же было неудобно мне потом перед Люсей Абрамовой, с которой дружила еще со вгиковских времен».
А поклонниц у Высоцкого и без меня хватало, видела Лариса, женщины влюблялись в него мгновенно: «В какой бы компании он ни появлялся, с ним уходила самая красивая».
На лобовые вопросы: «Любил ли вас Высоцкий?» – Лужина обычно отвечала: «Я не знаю. Просто у нас были очень хорошие дружеские отношения… Даже если Володя пытался ухаживать за мной, то это было нормальное ухаживание со стороны молодого человека к молодой девушке или, точнее сказать, к партнерше по фильму… Он говорил мне комплименты, но это совсем не значит, что была любовь. О любви он не говорил… В основном стихи читал, пел свои песни…
Время от времени уезжал, а когда приезжал, всегда первым делом приходил ко мне, пел новые песни, какие-то знаки внимания оказывал. Незначительные вроде бы – руку подаст, скажем, но я ведь женщина, я чувствую, когда мужчина хочет понравиться… И всегда привозил мне бутылку моего любимого шампанского».
Впрочем, Лариса в долгу не оставалась: «…он в моих шмотках снимался. Я только со съемок из Германии вернулась, а у немцев в моду вошли облегающие спортивные костюмы… В Союзе ничего подобного не было. Я же привезла несколько брюк, свитеров. Вот Володя и форсил…»
Вдобавок ко всему в съемочной группе у Высоцкого обнаружился соперник – актер Саша Фадеев (приемный сын автора знаменитой «Молодой гвардии» и примы МХАТа Ангелины Степановой). «У нас с ним такой роман случился, – признавалась Лужина, – что не до Володи было. Саша – высокий, красивый, настоящий мужик. А Володя – маленького росточка, просто симпатичный парень… Может, если бы не Саша Фадеев, я бы в Володю и влюбилась, но он был явно героем не моего романа…»
Один из постановщиков «Вертикали» Станислав Говорухин на сей счет имел собственное суждение: «Лариса Лужина была исключительной красоткой, глаз не отвести. Володя, конечно, не мог ее пропустить. А у нее вкуса-то нет. Она предпочла ему Фадеева. К тому времени Лариса уже прогремела в фильме «На семи ветрах» и успела объездить с этой картиной весь мир. А мы… даже в Болгарии не были. И вот она на Володю – ноль внимания…»
Впрочем, в иных своих рассказах о Высоцком Лариса все же уточняла: «Романа, к сожалению, не было. Было с его стороны увлечение. Он вообще был влюбчивым человеком… Влюбчивым – страшное дело. Одновременно умудрялся и за мной приударить, и за Ритой Кошелевой. Но ни я, ни она как потенциального любовника Высоцкого не воспринимали… Симпатичный был парень, талантливый, очень добрый. Широкая натура. Ухаживать умел красиво. И цветы дарил, и песни… А чтобы влюбиться… такого не было… Володя росточком не особо вышел. Симпатичный, конечно, парень, но не более, хотя безумно добрый и обаятельный. Мой тогдашний муж, прекрасный оператор и замечательный человек Леша Чардынин, ревновал меня и к Фадееву, и к Высоцкому…»
Рассказывают, однажды, сидя у костра после съемочного дня, Высоцкий предложил Чардынину, прибывшему повидаться с женой: «Леша, послушай, какую песню я написал твоей бабе». И спел, конечно, про Париж, и «про того, кто раньше с нею был…». Она рядом сидела и думала: «Вот и переждал… О чем жалеть? Ничем хорошим бы это не закончилось. Принесло бы лишние страдания… И кто знает, если бы у нас возникли какие-то близкие отношения, может, он и песню бы эту не написал…»
В одном из телешоу ведущая буквально пригвоздила Лужину фразой: «Оказывается, вы единственная женщина, которая не ответила этому человеку взаимностью». Лариса возмутилась: «То есть я ему не дала?.. Ну а почему, собственно, я должна была поступать иначе, если никаких чувств, кроме приятельских, к нему не испытывала?..»
Киногруппа жила на турбазе в Сванетии дружной семьей в одной огромной комнате. Спали вповалку, не раздеваясь – в горах было холодно. «Ночью, – рассказывала актриса, – по нам бегали мыши. И по гитаре Володиной тоже, струны перебирали, вдруг такой тихий звон раздавался…»
Во время публичных выступлений Высоцкий, предваряя исполнение «Скалолазки», вспоминал о романтической сцене, выпавшей, к сожалению, из окончательного варианта картины, когда он (то бишь его герой – радист Володя) остается в альплагере наедине с Лужиной (врачом отряда альпинистов): «Природа, романтика, горы, и я по сценарию должен был к ней приставать (я никогда этого не позволяю по отношению к женщинам, а тут очень настаивал режиссер, и вот была у нас сцена приставания). Было очень даже приятно, в общем, но в фильме этого ничего не осталось совсем, все это вырезано; мы там только ходим по камушкам, я очень скромно себя веду… Я только говорю: «Посмотри, как красиво…» И пою:
Ох, какая же ты близкая и ласковая,Альпинистка моя скалоласковая!Мы теперь с тобой одной веревкой связаны —Стали оба мы скалолазами.
Впрочем, немало было и других участниц съемок, претендовавших на образ «скалоласковой» альпинистки.
Та же Маргарита Кошелева, о которой вскользь вспоминала Лужина. Однако она в своих рассказах предпочитала оставаться сдержанной: «Нас, актеров, собрали в Одессе, на студии, чтобы потом всем вместе отправиться в Кабардино-Балкарию… Кто-то, помню, позвал меня: идем, мол, Володю Высоцкого послушаем. Пошли. Пел он тогда в основном какие-то «блатные» песни, и мне не понравилось. Позже, на съемках… он пел и другие свои песни, чуть ли не каждый день. Иногда он предложит послушать, а иногда кто-то просил… Я где-то читала, что песня «Скалолазка» посвящена Ларисе Лужиной. Но ведь это не так! «Скалолазка» посвящена именно мне, я так думаю. По фильму-то я в горы ходила, а не героиня Лужиной».
