дома села на кровать, в просторной спальне, в стиле неоклассики, нарочно оголив толстоватые ноги.
— Маша привезла из Швейцарии не только европейские знания о психологии, но и европейские ценности — толерантность, свободу и вседозволенность. Вот осваиваем эти ценности на нашей земле.
— Интересные вы ребята. — Хозяйка еще выше задрала подол, уже в открытую призывая мужчину действовать.
— Пойду, выпить нам принесу. Ты вино сухое пьешь?
— Сухое. Только не задерживайся. Я нетрадиционный секс позволяю с собой, останешься доволен. — Девушка встала с постели, намереваясь прижаться к Угрюмову, но тот, предвидя это, быстро улизнул, вернувшись к мангалу.
— Я Дима, — послышался голос справа, и Сергей обратил внимание на парня, сидевшего рядом, в черной кордовой рубашке, с правильным, волевым лицом, бородкой и сощуренными от опьянения глазами.
— Сергей, — ответил Угрюмов, протянув правую руку для пожатия, отщипнув левой рукой китайскую капусту.
Какое-то время мужчины молчали, и Угрюмов истыкал вилкой кусок мяса на тарелке, не в силах больше жевать.
— Вот ты мне скажи, почему? — Парню справа надоело скучать, и он попытался завязать разговор. — Я машину обклеил матовой пленкой, а сегодня понял, что не нравится матовая, вообще никакая не нравится. Что делать? Может, содрать?
— Не торопись. Подожди до завтра. Это настроение. У меня тоже бывает. К примеру, испортилось настроение, ходишь грустный, а отчего, и понять не можешь.
— Отчего понять не можешь? — пьяным языком спросил Дима.
— Да вроде не с чего грустить. Все хорошо. Выспался даже, но что-то не дает покоя. И копаешься в себе, копаешься и находишь. Оказывается, мелочь. Утром к машине подошел, а на двери царапина небольшая. И не факт, что свежая. Но настроение испортил на целый день и даже не понял, из-за чего. Ты до завтра подожди. Возможно, снова матовая понравится.
Дима погрозил Сергею пальцем, пьяно улыбаясь.
— Умный? Подожду до завтра. Если что, спалю на хрен эту и куплю новую.
— Или так можно.
Дима хлопнул по-приятельски Угрюмова по плечу и, посмотрев в сторону кучкующихся женщин, ласково спросил:
— Кого из них пялишь?
— Никого.
— Совсем никого?
— Из этих — никого.
— И молодец! Это проверка была. Про-во-ка-ция. Я тебя проверял. Я вон ту пялю, с толстой жопой. А вдруг бы ты на нее показал, а-аа? — квакающе захохотал парень. — Люблю ее дуру. А что в ней хорошего? Из всего хорошего только жопа. Вот скажи, почему все не так? Как-то не так, как задумываешь? Хотел машину и купил. Еще новая, а я уже другую хочу. Купил катер. Думал, в верховье подняться. Лето проходит, катер стоит, а мне лень. А эта жопа твердит: вези на море. Вези на море, купи шубу, подари маме ноутбук. Да ну ее. Пока возбуждает, но… — Парень поднял указательный палец вверх. — Начинаю чувствовать: на-до-ест. Ты меня понимаешь?
— Понимаю. — Сергей театрально вздохнул и сочувствующе покачал головой. — У меня то же самое. У машины пробег двести тысяч, а поменять — денег нет. Придется еще сто тысяч накатать. И на завтрак всегда эти яйца вареные. Кофе и яйца, яйца и кофе.
— Я понял тебя. Выпьем? — Дмитрий приподнял бутылку водки, удивляясь отсутствию рюмки у Сергея.
— За рулем. — Сергей печально вздохнул и тут же заметил Машу, проносящуюся быстрым шагом по дорожке со стороны дома. — Маша, ты куда? — крикнул он, помахав и выскочив из-за стола.
Девушка остановилась, растерянно глядя на мужчину. Всем видом показывая, что готова снова сорваться.
— Домой? — предположил Угрюмов, подойдя ближе.
— Как ты успел быстрее меня? — Маша казалась расстроенной.
— А мне что оставалось делать? Тем более я мясо люблю. — Мужчина развел руками, словно оправдываясь.
— Что ты называешь мясом? Женское тело? Большей пошлости я не слышала.
— Зачем женское тело? Ты о чем? Они там кого жарят? Я думал, баран или поросенок.
— Какой поросенок? Я только что видела тебя с этой дурой, Ларисой. Там, на втором этаже. Только что.
— Лариса — это твоя подруга? Хозяйка этого цирка? Как ты могла меня видеть, когда мы с Димой жопу его подруги обсуждаем.
— Слушай, я запуталась. Я искала тебя и зашла в комнату. Вы оба там были. Ты лежал на ней, я сама видела.
— Я сидел за столом, и Дима подтвердит. Может, ты обозналась?
— Я не могла обознаться. Мне кажется, я видела тебя.
— Вот уже кажется. Поехали лучше домой.
Со стороны дома взвизгнула женщина, и бродивший народ обеспокоенно стал сбиваться в кучку. По мощеной плиткой дорожке сада, с растрепанными волосами и без одежды, шатаясь и запинаясь, двигалась Лариса, не обращая внимания на гостей. Девушка споткнулась на дорожке, упав на колени, затем поднялась и, различив среди прочих лиц Машу, направилась к ней, не сводя глаз. По внутренней стороне бедер, от промежности до ступней, стекали кровяные струйки, оставляя у видевших чувство отвращения. Не доходя до подруги пары шагов, Лариса упала на колени, всхлипывая.
— Лариса, что с тобой? — прошептала Маша, брезгуя подходить ближе.
— Прости меня. Я хотела. Я подлая. Спаси меня, от него. — Лариса, с трудом выговаривала слова. — Я больше не могу, не хочу, мне не надо больше. А он долбит и долбит, долбит и долбит. Скажи ему, что хватит.
— Кто он? — изумилась Маша, вглядываясь в лица гостей, столпившихся вокруг.
— Он, — Лариса показала трясущейся рукой на Сергея. — Он, — затем на парня, стоявшего в толпе. — Он, — показав на пустое место.
Всю дорогу до дома Маша молчала. Лишь только когда такси остановилось у подъезда, она выпрямилась в кресле, медля покидать салон.
— Не переживай, поправится. Ей же не горло перерезали. — Сергей постарался подбодрить девушку, сам испытывая неприятный осадок после случившегося на вечеринке.
— Она не спятила. Я видела кого-то, и он был похож на тебя. Может, из-за ревности мне показалось?
— Полиция разберется.
— Наверное. — Маша, задумалась, уставившись в пол. — Я сон видела несколько раз. Один и тот же. Ты преподносишь мне золотое кольцо с образом ангела. Сложенные крылья изящно ложились на окружность, а в руках он держал драгоценный камень. Я не соврала диспетчеру, что влюбилась. Просто почему-то решила, что это взаимно. Ты бы взял меня замуж?
— Это все стресс. Тебе любой твой коллега скажет. Расставание с лягушатником, и эта еще Лариса устроила. Выспаться надо. Может, на море съездить.
— Значит, не возьмешь?
— Ну, ты же знаешь, я не свободен.
Маша резко распахнула дверь, намереваясь выскочить, но задержалась.
— Влюбленные бабы дуры, да? — спросила она, словно задыхаясь.
— Непредсказуемые, только и всего.
— Але-ее. — Сычева дотянулась раскрашенными пальчиками узкой ступни до спины Угрюмова. — Ты чего завис? Может, Маша не в твоем вкусе? Мне
