никак не могут забить. Четыре игры подряд выиграли хозяева стадиона. Многие связывают победное шествие со сменой владельца и руководства клуба. Итак, Кашин, штрафной прострел, под удар, должен быть угловой. Гости создают очень опасные моменты, но удача по-прежнему на стороне хозяев.
Угрюмов стоял на третьем ярусе стадиона, положив локти на металлическое ограждение, наблюдая за игрой своей команды. Сергей купался в энергии стадиона, в этом коктейле эмоций болельщиков и игроков. Трибуны вибрировали, а воздух содрогался от многочисленных криков, барабанной дроби и складных кричалок фанатов. Он не сомневался в пятой подряд победе своего клуба. Сергей оглядел трибуны, и его взгляд остановился на светленькой худенькой девушке в разноцветной футболке. Как похожа показалась девушка на Машу Хохлову или Савинкову, будь она неладна. Мужчина в последнее время часто думал о ней, вспоминая те три короткие встречи, что теперь казались как сон. Почему он вдруг стал думать о ней? Что это? Любовь или азарт состязания, не позволяющий остановиться при уже опрокинутом противнике. Неужели он хочет ее, чтобы сделать больнее Хохлову? Но ведь Угрюмов и раньше думал об этой девушке. Он часто вспоминал ее еще при живой Ирине, борясь с желанием позвонить и предложить встречаться.
Настроение невольно испортилось, и Сергей, покинув стадион, спустился к машине, намереваясь ехать домой. Он, не привлекая внимания, прошел мимо охраны, а также полиции, сопровождающей игру, и, открыв дверь машины, задержался, медля усаживаться. Захлопнув дверь, он отошел от внедорожника метров на двадцать, набрав номер помощника Седого, ставшего главным среди парней, приехавших тогда с Зубом.
— Проверь белый седан с госномером 477, припаркованный перед кассами. Возьми ребят, там два накаченных козла, возможно, с оружием, — приказал Сергей и направился прочь от стадиона пешком, аккуратно обходя попутных и встречных людей, избегая с ними соприкасаться.
Через два часа, когда Угрюмов уже сидел дома, Седой отзвонился доложить:
— Они машину заминировали. Их братья Зарубины послали. У тебя чуйка, шеф, невероятная. Как ты просек? Они профессионалы.
— Интуиция спасает пока. Но надо вопрос решать. У тебя, кажется, брат работает на Зарубиных. Устрой с ним телефонный разговор.
— Хорошо, шеф, только откуда ты все знаешь? Я про брата никому не говорил.
Через два дня черные автомобили въехали в город, являвшимся родным для всех без исключения пассажиров. Не заезжая в центр, пробираясь второстепенными дорогами, преимущественно по крайним районам, автомобили достигли промзоны, где уже поджидали такие же, с виду серьезные, тачки. Встречающие лениво вылезли из машин, как только появились гости, спрятав руки в карманах кожаных курток. Седой приблизился к жилистому мужичку чуть за пятьдесят, с косым глазом, по прозвищу Кривой» корявые и комичные движения которого вызывали трепет у окружающих из-за исходящей от него невидимой, но ощущаемой нутром опасности. Длинная и глубокая морщина разделяла узкий лоб этого мужчины на верхнюю и нижнюю части. Широкий, расплющенный до формы лопаты нос свидетельствовал о многочисленных переломах. Наколки на внешних сторонах кистей с избытком информировали о тайных символах и знаках, непонятных простому человеку, незнакомому с укладом криминального мира.
— Здорова, братуха, чего так располнел. Руками не обнять! — выкрикнул Кривой, тыча пальцем в бок брата.
— Вот, брат, это Серега, мой шеф. Вы с ним по телефону разговаривали. — Седой показал в сторону Угрюмова.
Кривой поздоровался, и они отошли в сторону от основной компании. — Если действовать, то сразу без промедления. Младший Зарубин, Юрка, сейчас дома один. Предлагаю с него и начать. Старший Борис на даче в поселке Северный, с ним жена, а за его домом мои наблюдают. Ты сам-то точно не хочешь здесь осесть? Не помешаем потом друг другу?
— Нет. Мне, главное, от Зарубиных избавиться. Дальше я возвращаюсь, а ты забирай их бизнес, он меня не интересует. — Сергей чувствовал на себе изучающий, выискивающий слабости, взгляд матерого бандита.
— Слышь, Серега, брат говорил, ты Зуба чем-то пожег? Научишь? Еще говорил, ты видишь наперед. Зачем тебе я, если сам можешь?
— Зачем одному напрягаться, когда с тобой проще. Показывай дорогу. Начнем с младшего — хороший план.
Дом Зарубина-младшего был построен из красного кирпича в форме средневекового замка с двумя башенками по бокам. Массивный забор, тоже из кирпича, но желтого, ограничивал по периметру огромный для города участок. Кривой был правой рукой Юрия, а потому беспрепятственно заехал на территорию дома, как бы забыв закрыть за собой ворота. Через полминуты Угрюмов с Седым также въехали во двор и сразу же вошли в дом, проследовав в гостиную. На диване за небольшим столом сидел Юра Зарубин с бутылкой пива в руках. Его черные волосы прикрывали половину лба ровной прямой челкой, а острый нос невольно вздергивался при каждом эмоциональном выкрике выходящего из узкой полозки растянутого рта. Толстая золотая цепь болталась на шее во всю красу, неприкрытая воротом домашнего халата, сшитого из толстой хлопковой ткани. На столе царил бардак из пустых и полных бутылок пива, упаковок снеков и кусочков вяленых рыб. Через стол, развалившись на стуле, открывал бутылку пива Кривой.
— Это чего за клоуны? — усмехнулся Юрий, направив горлышко бутылки в сторону вошедших. Это же физик! Ты, Кривой, его приволок? И братуху нашел? А мы тебя потеряли, Седой, уж думали, убили. Зуб с тобой? Чего на связь не выходили?
Седой обошел остановившегося в дверях Сергея и присел рядом с Юрием, закрывая собой проход к выходу.
— Я надеялся, что эта падла на небесах уже. Седой, вы же его закопать должны были. Тебя заговорили, что ли, Угрюмый? — Зарубин улыбался, продолжая держать бутылку в руке. — Чего, Кривой, старшего сюда вытащить, что ли? Надо разобраться, наконец, с этой канителью.
— Ты, Юра, хороший мужик, но вот чуйка у тебя не работает. — Кривой отхлебнул пиво, вытерев пену с губ рукавом. — Мы мочить тебя приехали. Кстати, по его предложению. — Кривой указал головой на Угрюмова.
Зарубин перестал улыбаться, нахмурив лоб. Он протянул было руку к столу, чтобы поставить бутылку, но передумал в последний момент, растерянно поднеся бутылку к губам, внешне сохраняя спокойствие.
— Тебе, Кривой, чего не хватает по жизни? Еще власти хочешь? А зачем? От нее беспокойство одно.
— То ты и беспокойный, как я погляжу. — Кривой, опустошив бутылку, оставил на столе. — Ты за меня не волнуйся. Я знаю, как со стрессом бороться. К примеру, Катьку твою потрахивать буду. Я давно на нее слюни пускаю.
— Ой, не то ты затеял, Кривой. Что тебе этот черт наобещал? Не верь ты ему. Он умный, конечно, но мутный. Посмотри на его рожу. Там написано: я себе на уме. Ты такие
