– С чего бы вдруг ученым «Люкса» понадобилось возвращаться к такой теме?
– Даже не представляю, – пожал плечами Олафсон. – Надо думать, файлы что-то тебе подсказали.
– В том-то и проблема. В файлах содержатся ясные указания на то, что эти проекты, а также некоторые другие активно разрабатывались на протяжении нескольких лет, но конкретной информации в них содержится на удивление мало. Ни имен привлеченных к проектам ученых, ни точных данных по характеру работ, ни данных по экспериментам, тестам или наблюдениям – ничего этого нет. Другие файлы, если сравнить, намного информативнее.
Логан откинулся на спинку стула.
– Есть у этих файлов и еще одна общая черта. Все они были закрыты внезапно и примерно в одно время, в начале тридцатых.
Олафсон задумчиво потер подбородок.
– У тебя есть какая-то теория?
– Она только начинает складываться, и я перейду к ней через минуту. Но давай вернемся к пробелу в ваших записях. Я провел сравнительный анализ объема информации в архивах «Люкса» в период между двадцатым и сороковым годами. Анализ, конечно, поверхностный, на скорую руку, но мне по крайней мере стало ясно одно: материалов за годы с тридцатого по тридцать пятый меньше, чем за любой другой такой же период. В некоторых случаях ненамного меньше, в некоторых – значительно.
Олафсон посмотрел на него, но ничего не сказал.
– Итак, моя гипотеза. В конце двадцатых в «Люксе» разрабатывали несколько проектов, которые, примерно в тридцатом, слились в один. Этот проект продолжался до тридцать пятого, когда – по каким-то причинам – был внезапно закрыт.
– И ты думаешь, это был так называемый «Проект Син».
– Блистающий своим отсутствием, – ответил Логан. – Потому что в тридцать пятом объем материалов «Люкса» достиг обычного уровня. Полагаю, тот, кто изъял эти файлы, также запечатал и секретную комнату.
– В которой, как ты считаешь, и велись исследования по тому самому проекту?
– А какой еще вывод можно сделать?
В какой-то момент на лице Олафсона проступило странное выражение, и Логан интуитивно понял: директор только что сложил вместе два кусочка пазла.
– Что? – быстро спросил он.
Олафсон ответил не сразу, но потом встряхнулся.
– Извини?
– Ты ведь подумал о чем-то. О чем?
Олафсон замялся.
– А, да так… Ни о чем. Просто пытался переварить эти твои выводы, разложить по полочкам.
– Ясно. Вот что: хотел бы попросить об одолжении. Можешь дать мне список всех стипендиатов, работавших в «Люксе», скажем, с тридцатого по тридцать пятый?
– Список, – повторил Олафсон.
– Как я уже сказал, фамилии ученых были удалены из файлов. Зная, кто участвовал в проектах, я мог бы выяснить кое-что и о самом проекте.
– Боюсь, это невозможно. Мы не составляем такие списки, и никогда не составляли. Есть люди, которые по каким-то своим причинам не распространяются о работе и проведенном в «Люксе» времени. Если кто-то желает написать о своей работе здесь в резюме, это их личное дело, но мы взяли за правило никогда об этом не распространяться.
Логан задумчиво посмотрел на директора. На протяжении всего разговора Олафсон демонстрировал явное нежелание помогать.
– В любом случае я не понимаю, какое отношение это все имеет к смерти Стрейчи, – продолжал директор. – А ведь именно для расследования этой трагедии я тебя и пригласил.
Логан решил поменять тактику.
– Мне не дали разрешения пройти в архив номер два. Сказали, требуется некий допуск уровня А. Я-то думал, что уже имею неограниченный допуск ко всем архивным материалам «Люкса».
Олафсон не сразу отреагировал на этот внезапный поворот, а когда понял, о чем речь, недовольно нахмурился.
– Извини. У тебя допуск к девяноста пяти процентам материалов. Но есть несколько проектов – они начаты недавно, и работы по ним продолжаются – крайне деликатного свойства.
– Настолько деликатного, что их стережет профессиональный секьюрити? – спросил Логан. – Если я правильно помню, ты говорил, что охрана у вас чисто номинальная.
Олафсон немного смущенно усмехнулся.
– Джереми, если мы не работаем на военных, это еще не значит, что в «Люксе» нет проектов, определенные аспекты которых засекречены. Ты не сталкивался с ними, когда работал здесь, и тебе не стоит беспокоиться из-за них сейчас. Подавляющее большинство исследований, хоть и проводятся по частным заказам, под эту рубрику не попадают. Стипендиаты, работающие по текущим проектам, имеют право хранить свои материалы в архиве номер два. Стрейчи эти правом не воспользовался – как ты сам убедился, он был человеком в высшей степени открытым и все свои материалы держал у себя в офисе. Как и у почти всех здесь, включая тебя самого, у Стрейчи был допуск уровня Б. Допуск уровня А предоставляется немногим работающим над закрытыми проектами.
Логан промолчал, и Олафсон продолжил:
– Поверь мне, Джереми, никакой связи между ведущимися в «Люксе» секретными разработками и смертью Уилла нет. Абсолютно никакой. Ничего другого он бы и сам не пожелал.
Логан помолчал, потом кивнул.
Директор положил руки на стол.
– Вот и хорошо. Что-нибудь еще?
– Ты составил список, о котором я просил? Тех, с кем что-то случилось.
– Да. – Олафсон выдвинул ящик стола, достал запечатанный конверт и протянул Логану.
– И еще одно. В «Люксе» проводились исследования по части радио? Я имею в виду начало века.
Олафсон на секунду задумался.
– Не думаю. Я ни о чем таком не слышал. А почему ты спрашиваешь?
– В апартаментах Стрейчи я нашел старый радиоприемник. По крайней мере, с виду радиоприемник. Вот я и подумал, что он, может быть, достался ему от какого-нибудь проекта.
Олафсон усмехнулся.
– Уилл всегда подбирал всякие чудные штучки: старинную технику, механические диковинки… Ты и сам, наверное, заметил. Любил захаживать на блошиный рынок… – Он покачал головой. – Забавно. Блестящий программист, а вот с механикой и электрикой был не в ладах. Все, на что его хватало, это вкрутить лампочку и пройти под парусом на яхте… – Директор поднялся. – Ну, вот и есть захотелось. Пойдем пообедаем?
– Почему бы и нет? – Логан закинул на плечо сумку и безропотно последовал за Олафсоном из кабинета.
17
Памела Флад стояла над чертежным столом в своем офисе, опершись локтями на расползающуюся горку планов и схем. Все ее мысли были заняты западным фасадом проектируемого здания. Хотя, как и все современные архитекторы, окончательную работу Памела представляла в виде трехмерной компьютерной модели – ее выбором была программа AutoCAD Architecture, – на первом этапе она предпочитала работать с бумагой, естественным образом воплощая идеи посредством карандаша. Данный проект был для нее особенным – полная, с фундамента до крыши, перестройка старого консервного завода на Темз-стрит в жилой комплекс. Она всегда хотела заниматься коммерческой работой, и этот заказ мог привести…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
