Конференция началась в конце ноября. С расписанием была неразбериха, с аудиториями — и подавно; по институту ходили люди в строгих костюма и очках, половина из них — иностранцы. Несчастные пятый и четвертый курсы — вот уж не повезло так не повезло — «работали» на этой конференции в качестве переводчиков, им это обещали зачесть в качестве практики. Но даже ради практики — да кому она нужна, кроме деканата! — париться с утра до ночи — Валера не понимал этого, хотя в тайне завидовал, потому что на конференции работала и Жанна. Если бы он тоже был там переводчиком, у нее нашелся бы повод подойти к нему.
Однажды, проходя по коридору, Валера услышал, что Жанна разговаривала то ли на французском, то ли на испанском. Валера остановился, чтобы послушать. Португальский. Да, точно, это был португальский. Валера узнал язык бразильских сериалов, которые ему очень нравились. Жанна разговаривала с португальцем. Он улыбался во все восемьдесят семь белых зубов, кивал и то и дело застегивал непослушную пуговицу на пиджаке. Затем португалец поцеловал Жанне руку (только попадись он Валере один на один), а потом еще и пожал эту руку и быстрой походкой удалился. Валера подошел к Жанне.
— Здравствуйте. Извините, пожалуйста, а на каком языке вы сейчас разговаривали?
— На португальском.
— Правда? — наигранно удивился Валера. — Вот это да! Получается, вы знаете и французский, и испанский, и португальский?
— А что вас смущает? Извините, сейчас начнется конференция, меня ждут.
— А-а, минуточку. Жанна, а вы не обижаетесь, что я пропускаю занятия? Просто очень неудобное расписание, как-то все времени не нахожу.
— Да мне все равно. — Жанна невыразительно улыбнулась, а бесцветно-голубые глаза ее остались холодными.
— А знаете, на самом деле я очень хочу португальский выучить. Правда. Когда смотрю сериалы, мне так нравится, очень мелодичный язык. Вы наверняка даете частные уроки?
— Запишите мой телефон. Позвоните завтра где-нибудь после шести вечера.
— Да, сейчас, конечно. А после восьми можно? — Валера сам удивлялся, откуда у него набралось вдруг столько наглости.
— Можно.
Жанна продиктовала номер. Мобильный. Опрометчиво. Теперь Валерка сможет ей слать сообщения. Анонимки. Может, у нее нет домашнего? Да нет, глупости, она же живет не где-нибудь, а на Китай-городе. У Валеры еще до сих пор где-то записан ее адрес. Точно, вспомнил! Когда тот актер посылал его за вещами, Валера спросил, как узнать наверняка, будет Жанна дома или нет, можно ли ей позвонить. Алесандр тогда ответил, что у нее нет домашнего телефона. Ну правильно. Зачем он ей нужен, если она месяцами не живет дома?!
Месяцами не живет дома? А что если Жанна возьмет и скоро уедет? Вот возьмет и уедет? Во Францию какую-нибудь там, Испанию? А все равно. Валера поедет за ней. Точка. Тем более, куда она уедет? Ведь она только что сама, по собственной воле — никто за язык ее не тянул, — дала Валере свой мобильный номер телефона! Это победа! Безусловная победа! Она просто сама уже не знает, как к нему подкатить. Жанна сделала шаг ему навстречу.
* * *
Побережье на Крестовском острове. Его любимое место в Петербурге. Он не променяет его ни на что, ни за что. Здесь в полной мере и с полной силой ощущается вселенский солипсизм, здесь густой запах Северного моря, здесь нет никого и ничего лишнего и можно часами сидеть, ни о чем не думая, глядя в никуда.
Но чтобы дойти до побережья, надо пройти через парк, а потом — через стадион или ресторан.
У Алесандра уже много лет назад был выработан свой маршрут. Неизменный и самый прекрасный. Он никогда ни с кем не разделяет этот маршрут, ведь нельзя делиться раем. В таких вопросах эгоизм — оазис в пустыне. И как же он ни разу не приехал сюда, с тех пор как вернулся из армии? Да, и вот еще что важно. Ехать сюда нужно вечером, чтобы возвращаться либо к закрытию метро, либо к разводке мостов. Сейчас конец октября, и совсем скоро мосты перестанут разводить, а это значит, что ограничений во времени не будет и вовсе. А транспорт — да бог с ним, с транспортом, уж разочек можно разориться и на машину. Разочек. Деньги, полученные за рекламный ролик, оказались не резиновыми. А жаль. Ведь новой работы пока не предвиделось. Разумеется, Алесандр мог пойти в какой-нибудь не самый крупный театр и пахать там круглосуточно на репетициях и спектаклях за рубль в час. Но такая перспектива его не устраивала. Уж лучше — подставным актером на конюшню. Разумеется, если там нормально платят.
Все, хватит. Сейчас не надо думать, нельзя думать о проблемах. Их нет. На Крестовском их нет. На Крестовском есть только Алесандр.
Молодой человек медленно шел по парку. Он не заглянул в городок аттракционов, не взял на прокат никакого спортинвентаря, не пострелял в тире, а не торопясь сделал круг вдоль озера с лебедями, пройдя до мостика, и хотел купить шампанского в палатке, на площади у памятника, но там оказалось только вонючее пиво, которое Алесандр на дух не переносит.
Сейчас он поднимется на стадион, обогнет его слева, спустится, перемахнет низкий забор и выйдет на пляж. Нет, слово «пляж» здесь не подходит. Побережье. Заброшенное, замусоренное — побережье.
Алесандр поднял глаза и замер. Внезапно время остановилось, и мир вокруг перестал существовать: там, наверху, у стадиона, не было скульптуры, огромной, если Алесандру не изменяет память — железной. Кажется, она представляла собой два скрещенных якоря, которые теперь отсюда почему-то исчезли. Рядом с этим местом лежала груда камней. Гру-да ка-мней. Алесандр почувствовал холод внутри, его всего словно сковало льдом. Он стоял неподвижно и смотрел вверх. Не может этого быть. Это невозможно. Сейчас он поднимется к стадиону, и все станет на свои места. Алесандр с трудом опустил глаза, и взгляд его уперся в забор из бетонных плит: проход к стадиону был закрыт.
Алесандр точно помнил, что не так давно на другом конце побережья голландцы поставили арку-звонницу. Отсюда вывод: даже если предположить, что проход к стадиону по каким-либо причинам закрыт, то проход к арке уж точно должен остаться. Алесандр подошел вплотную к забору. Снова посмотрел вверх. Груда камней. Нет скульптуры. Но не хватает чего-то еще. Чего-то еще. А, да, каменных столбов. Точно. Нет, это не все. Отсутствует нечто такое, без чего не обойдется ни одно спортивное сооружение. Ладно, Алесандр не стал долго думать, сейчас главное — пройти к стадиону. «Или к тому, что от него осталось?» Фу, проклятые актерские этюды и куски драматических произведений, засевшие в памяти! Что за идиотские фантазии? Алесандр попытался отыскать взглядом — сначала в одной, потом в другой стороне — то место, где заканчивается забор. Но он нигде не заканчивался. Забор был бесконечен. Может перелезть? Или проползти снизу. Эта мысль пришла в голову моментально. Но Алесандр не стал этого делать. И не потому что не хотел привлечь к себе внимание или испачкать одежду, а потому что боялся, поднявшись на холм, не обнаружить за этим забором стадиона, этой неотъемлемой части его любимого в городе места — рая, как называл его Алесандр. Отсюда, снизу, в это не так верилось.
