— ответил монах, нависая надо мной. — В телах самоцветов может храниться их память, но связи с осколками после их отделения от основного тела у них нет.
— А глаза? Я видел, как та же Рутил или Фос свободно ими двигали, а зрачки имели свойство расширяться и сужаться подобно самым настоящим глазам.
— Это загадка даже для меня. Устройство глаз самоцветов — слишком сложно для глубокого изучения в текущих условиях.
— Но как в таком случае быть мне? — прямо спросил я, не понимая, как можно решить эту проблему в моём случае. — Даже если проделать мне дырки в голове, то они со временем зарастут кристаллом вновь…
— Скажу больше — твоя голова восстанавливается прямо во время этой операции. Процесс очень медленный, но из-за него работа длится куда дольше обычного. Необычный опыт.
— Получается, у тебя всё-таки есть какие-то мысли на этот счёт? В противном случае, всё это не имело бы никакого смысла, — подметил я, пытаясь не обращать внимания на скрип стамески.
— Да, у меня есть две идеи, но на это потребуется время, — чуть тише сказал Конго.
Он молча взял со стола небольшой цилиндр чёрного цвета, который поднёс к моему лицу и аккуратно начал вталкивать в глазную полость. Я понял примерную идею происходящего почти мгновенно.
— Думаешь, со временем кристалл, не сумев восстановить старую форму, просто привыкнет и не будет заполнять собой новые отверстия?
— Именно так, — кивнул он, фиксируя железяку у меня в глазнице. — Это всего лишь эксперимент. Эти инструменты были предназначены для иных целей, но должны подойти и тебе. Также понадобится некоторое время и терпение. Не думаю, что у нас сразу получится нужный результат, но попробовать стоит.
— Ради нормального лица, я готов терпеть сколько угодно. А время — вопрос не самый важный.
— Хорошо. Я тебя понял, Ребис…
* * *
Время неумолимо тянулось, а работа продолжалась.
Конго закончил операцию ближе к ночи, когда пал последний инструмент из его ящичка.
Но зато первый день позволил ему полностью закончить с моим правым глазом. Конго работал, словно робот, методично вставляя и вынимая тяжелый обсидиановый цилиндр, чтобы устранить все найденные неровности. В какой-то момент он сменил цилиндр на чёрный обсидиановый шарик большего диаметра. Когда я только его увидел, то ясно осознавал, что он не влезет в мою вновь приобретённую глазницу, но Конго неким способом всё же сумел его туда поместить. И что удивительно, этот шар подошёл практически идеально по размеру. Он лишь совсем чуть-чуть перекатывался в глазнице, но не вываливался при наклонах головы или туловища. Однако сильно трясти головой я всё же опасался, но в целом был доволен результатом.
Всё это время за нами неумело шпионили.
Разные самоцветы, с которыми я успел недавно познакомиться, за время «операции» то и дело показывались из-за колонн, но не решаясь подойти поближе. Из своего положения на стуле, не получалось их увидеть полностью. Но как минимум белый халат Рутил иногда попадался моему взору, а также недовольные причитания Фос иногда эхом разносились по залу. Самого Конго это совсем не смущало. Он их не прогонял подальше, но и не приглашал посмотреть поближе или поучаствовать в роли того же уборщика осколков с пола. Всё делал самостоятельно, хотя, как мне казалось, единственный медик самоцветов тоже должен участвовать в подобном мероприятии. Рутил, наверняка, была бы не прочь изучить осколки философского камня, которые не так давно пыталась добыть своими инструментами. Но сейчас я решил не поднимать эту тему.
— На сегодня мы закончили, — заявил монах, собрав последний осколок с пола и отойдя к своему столу. — Новые инструменты я постараюсь подготовить вместе с Обсидиан как можно скорее. Но это может занять несколько дней.
— Понимаю, — осторожно кивнул я, привыкая к новому грузу в своей голове. — А что делать мне в это время?
— Я хотел бы провести завтра с тобой большой урок, где хочу рассказать основную информацию об этом мире как это я делаю всегда с юными самоцветами. Думаю, это поможет тебе лучше понимать всех остальных и их образ мышления, — доходчиво пояснил он, начиная убирать сломанные инструменты со стола в ящик. — Также я хотел бы показать тебе нашу библиотеку, которую ты можешь посещать в любое время и изучать текста, которые мы сумели собрать за все тысячелетия.
— Звучит неплохо, хотя возможные объёмы книг вызывают у меня лёгкий трепет.
Я аккуратно прикоснулся с своему лицу, осторожно щупая глаз и очертания глазницы.
— Она не такая большая как может показаться, хотя назвать её маленькой тоже нельзя. Если тебя будет интересовать нечто конкретное, то тебе сможет помочь наш библиотекарь — Призрачный Кварц. Этот самоцвет обитает в библиотеке даже в ночам, но в это время всё-таки лучше отдыхать.
— Не видел её сегодня во время собрания, — проговорил я, вставая на ноги.
Голова слегка перевешивала в правую сторону, но я справлялся с этим.
— Она редко покидает своё рабочее место. Также сегодня на собрании не было и Киновари, с которой ты встретился не так давно на мысе, — добавил Конго, внимательно осматривая сломанное лезвие неизвестного инструмента. — Именно она сообщила о тебе всем остальным в школе. Если будет сильно желание, попроси завтра кого-нибудь провести тебя к ней. К сожалению, она не живёт вместе с нами, из-за особенности её тела.
— Из-за выделяемой ртути? — решил уточнить я, слыша где-то в прошлом о необычных свойствах этого минерала.
В какой-то старой познавательной передаче, чьи записи были в свободном доступе на станции, упоминался вскользь этот минерал.
— Именно так, — слегка удивился мой собеседник, чуть приподняв брови. — Ртуть, выделяемая её телом, отравляет не только окружающую среду вокруг неё, но и других самоцветов.
— Тогда у нас не должно возникнуть проблем… — оптимистично высказался я, слегка тряся головой в стороны, проверяя шарик в голове.
— Почему же? — уже сильнее удивился здоровяк, отчего даже отвлёкся от инструментов. — Ты уже сталкивался с ртутью?
— Да, и не только с ней, — согласно покивал я, привыкая к шару в голове. — Мне приходилось работать не только с ртутью, но и с куда более опасными и агрессивными кислотами. Магистерий невероятно устойчив к любым химическим реакциям, что и помогло мне пережить пять миллионов лет под толщей воды. Не думаю, что в
