Читаем без скачивания Дневник сломанной куклы - Нина Катерли

Мыша уверен, что с продлением визы все будет в порядке - сейчас мне еще необходимо продолжать лечение, а потом я стану ихней студенткой. У меня уже завелось несколько знакомых студентов и аспирантов - это все Рут, на давешней вечеринке, устроенной в мою честь, были не одни профессора. Иногда ко мне заходит Эвелин, очень милая девушка, славистка. Она думает, что говорит по-русски, осталось только довести язык до блеска, так что беседы со мной ей очень полезны. Так она объясняет свои регулярные визиты. Сперва я всполошилась, уж не благотворительность ли это. Чтобы бедная больная русская девушка не чувствовала себя одинокой в чужой стране. Но вскоре мне стало ясно, что все это наши русские комплексы. Вовка сказал бы - "удаление гланд через задний проход". Американцы гораздо проще. И если она утверждает, что разговоры со мной, кроме общения, нужны ей для практики, значит, для практики. И точка... Это видно по тому, как она каждый раз выбирает для разговора определенную, заданную тему и не стесняется спрашивать, как сказать по-русски то, а как, наоборот, - это.

Эвелин - из Сан-Диего, там живет ее мать, и я уже получила туда приглашение: в Сан-Диего есть, оказывается, какой-то необыкновенный зоопарк, мировой рекордсмен, где звери содержатся почти в естественных условиях, а люди по узким, отделенным незаметной сеткой коридорам проходят через их территорию, с их, как я понимаю, согласия.

Обо мне Эвелин знает, что я жила в большом и красивом городе Петербурге с матерью и дедом, у меня есть брат, золовка и племянник, что я нашла своего отца через Интернет. Последний факт ее просто поразил, и она часто к нему возвращается, каждый раз восклицая: "Wonderful! Шьюдо! Шьюдо!" Что означает, как нетрудно догадаться, - чудо.

Между прочим, Эвелин красавица - огромные черные глаза, смуглая кожа, вьющиеся темно-каштановые кудри, прекрасная фигура. Забавно - она считает, что красавица как раз я - с моими волосами вечно модного цвета blonde и глазами, про которые она тут очень художественно выразилась, будто они похожи на океан, когда он "без волнов", то есть спокойный. Все нормально, кукушка хвалит петуха...

У Эвелин дома есть - как не быть? - бой-френд по имени Сол, сокращенно от Соломон, он риэлтер, агент по продаже недвижимости. Когда она приезжает на каникулы, то живет, в основном, не у матери, а у него, а в промежутках они перезваниваются. Иногда Эвелин ездит на week-end в Лос-Анджелес пожить красивой жизнью. Сол тоже приезжает туда, они снимают номер в мотеле и ... любовь, любовь, любовь. Я в Лос-Анджелесе бываю, к сожалению, только с Рут или Мышей. В основном, у Билла, который - врачеватель душ...

И все же странно, что я не скучаю по дому. Где ностальгия? Лишь однажды, еще в клинике, вдруг увидела во сне какой-то город - совсем не Питер, но я во сне знала, что это Питер. А потом он превратился в деревню - не то наше Комарово, сад с колодцем, не то просто какая-то сельская местность, очень русская. Утром щемило сердце, и я все думала про Россию, про наших. Про Димку. И вот что получилось:

Если рядом стена, я узнаю, что скрыто за ней.

Если рядом окно, я не буду смотреть в бесконечность.

И тому, кто подарит мне свет, я открою секреты теней.

И пусть Цербер приходит под дверь, чтобы ночью стеречь нас.

Подари мне огонь - научу любоваться золой.

Подари мне закат - он на запад уйдет безвозвратно.

Все равно, с чем идти на врага, - с топором или с тонкой стрелой.

Все равно мне уже никогда не вернуться обратно...*

Это - первое. О чем оно? Пусть, кто прочтет, сам и догадывается. Я никогда не могу объяснить, что имела в виду, - написалось и все.

А вот второе, про мой сон:

Мне вчера приснился город,

Окон черные проемы,

Белый снег следами вспорот,

В стенах узкие проломы.

Гулкие пролеты лестниц,

На окраине - сараи.

И над полем желтый месяц

Чуть заметно догорает.

И колодец. Цепь и ворот.

Доски, рыжие от гнили.

А в воде был этот город,

И дома там эти были.

Поле, круглое, как площадь...

Гулко лаяли собаки...

А еще я помню лошадь,

Как созвездие во мраке.*

Лежала потом и думала про свою прежнюю жизнь... Повидать их всех, конечно, очень хочется, мечтаю, чтобы здесь был Димка, а возвращаться?.. Туда, в нашу тесную квартиру, где мне казалось, что живу хорошо, даже когда не могла ходить, где мне достаточно было, что Димка и дед с мамой и Вовка любят меня? Нет!.. Филю бы моего сюда. Но ведь здесь есть теплый мохнатый Ник. И вообще, настроение у меня сейчас такое, что я больше думаю о будущем, чем о прошлом. Все тот же Билл, когда я ему в этом винилась, сказал, что все нормально, раньше у меня практически не было никакого будущего, а теперь передо мной, дескать, огромная и, он точно знает, интересная жизнь.

А Димке я уже написала, что хочу его видеть и, если он согласен, отец пошлет ему приглашение. Последнее время я получаю от него очень хорошие, теплые письма, он действительно беспокоился о моей операции и вообще... О себе, правда, пишет скупо и однобоко, в основном про свою газету, про жизнь в городе, кстати, сообщил, что моя подруга детства Ленка Шевелева выбежала замуж за "нового русского".

Итак, я предложила Димке приехать к нам в гости на рождественские каникулы. Рут отдает ему свой бесплатный билет компании "Люфтганза", она имеет право на полет в Европу и обратно, "потому что налетала на "Люфтганзе" много милов". Они с Мышей в это время будут свободны, мы сможем поездить, Димка посмотрит, что такое Америка. Я даже отложила на это время давно обещанную мне поездку в Диснейленд, чтобы мы могли побывать там вместе.

Может быть, мое желание скорей увидеть Димку навеяно рассказами Эвелин про ее встречи с бой-френдом?..

В конце письма я сперва написала, что благодарна ему за все те годы, когда он любил меня совершенно бескорыстно и без надежды на ответ... Я только теперь поняла, как меня поддерживала его любовь. И надеюсь, что сейчас, когда я не только могу ходить, но и вообще во многом стала другим человеком, я сумею сделать так, что ему будет хорошо со мной. Во всех отношениях.

Перечитав письмо, я в ужасе стерла последний абзац, - ведь получалось, я себя предлагаю, а с чего взяла, что ему это нужно? Оставила только чинное, про приглашение, про Диснейленд. А остальное... Приедет - будет видно. А пока традиционное "Love".

Я написала письмо по-русски и послала на свой домашний компьютер с указанием - "Диме ЛИЧНО". С тех пор прошло уже четыре дня, ответа нет, и это противно. Я понимаю: Димка ходит к нашим не каждый день, Вовка в больнице, для мамы электронная почта что черт с рогами, дед, увидев слово "ЛИЧНО", читать ничего не станет, а специально разыскивать Димку не подумает, сочтет за мелкую суетню. Да, кстати, и не знает, как искать - вряд ли ему известны Димкины телефоны. Так что неторопливый дедушка ждет, пока Димка сам не прибудет. Так скоро, как сочтет необходимым. Вот и мне нечего дергаться. Димка дольше ждал.

Все это так, но сомнения все же достают, в смысле - гложут. Во-первых, люблю ли я Димку или просто привыкла и сейчас, за неимением других кандидатур, хочу его низменно использовать для проверки... своей женской полноценности? (Не дай Бог, это прочтет кто посторонний!) Мне-то все-таки кажется, я его люблю, но почему тогда не сохну от тоски, не бросаюсь первым же самолетом в Питер, чтобы наконец увидеть? Если Димка приедет, это станет ответом на многие вопросы. И обо мне, и о нем.

Дома я сейчас одна, то есть с животными. Оба спят - Маша в кабинете, в коробке из-под книг, которые прислали Рут из Нью-Йорка, - где новая коробка, там и Маша. Ник в кресле в гостиной. Дрыхнет, по обыкновению, вверх косматым брюхом. Я почесала это брюхо и пошла в кабинет. Включила компьютер, проверила, нет ли для меня почты. Есть, но не от Димки, а от недотепистого братца Вовы. Его на выходные отпускают из клиники домой - пошел на поправку. Вот он и сообщает, как всегда, нечто потрясающее - "все хорошо, все здоровы, Филя в порядке, как ты? Всем приветы". Писатель. Есть для меня еще послание от Роберта, то бишь Боба, пресловутого яппи из Питсбурга, он, да будет известно городу и миру, как-то навестил меня в Дюраме, когда я лежала в клинике, а он там был по своим яппиевским делам. С тех пор мы время от времени перезваниваемся, а иногда он присылает messages. Сейчас вот написал, что собирается в Лос-Анджелес, хочет посетить музей Гетти, не желаю ли я составить ему компанию? Там ведь знаменитые "Ирисы" Ван Гога, из-за которых все сходят с ума, потому что за них заплачено тридцать миллионов долларов. Ответила, что подумаю и посоветуюсь с моим тренером по гимнастике. А еще с мистером Дойлом у меня тут завелся такой очень рассудительный знакомый. Где-то даже мудрый. Мы с ним здоровались еще до моей операции (он почти каждый вечер приезжает на берег - провожать солнце), встречались на скамейке у океана... Вернее, это я сидела на скамейке, а мистер Дойл - вообще-то он настаивает, чтобы я его называла по имени, Роналд, хорошо, - Роналд - в коляске, мы с ним коллеги, несколько лет назад он попал в автокатастрофу и не может ходить. Это уже навсегда, никакие операции не помогут, тем более ему под шестьдесят, но внешне он моложе. И выглядит - вполне, красивое лицо, седых волос мало, только на висках. Как-то я видела его в нашем клубе, его привозят туда на массаж, и мы встретились в бассейне. Плавает, как дельфин. Мускулатура - Сильвестр Сталлоне. Жутко - такой человек обречен до конца жизни сидеть в коляске, хотя он сказал, что вообще-то водит машину, только перебираться из коляски на водительское место - большое искусство. Но у него на этот предмет есть помощник, афроамериканец, т. е. попросту негр. Но - "нельзя сказать! Это очень сильный расизм, как у вас антисемиты" (Рут).