– Но Паша сказал…
– Ах да, я забыла, что Карл – его отчим. А отец, значит, кубинец? Теперь понятно, откуда у Савицкого такая экзотическая внешность.
– Значит, ваш дворецкий – отчим Павла? – Герда покосилась на своего недавнего любовника, стоявшего отдельно от всех, в том числе и от дворецкого. – Тогда почему они держатся друг от друга на расстоянии? И почему Паша узнал о смерти Кости не от Карла, а от меня?
– Они в ссоре и не разговаривают. Опять же из-за меня.
– Не понимаю.
– Карл давно работает в моем доме. Он почти член семьи. Поэтому я знаю о его личной жизни довольно много. Когда его сын решил поступать в институт, Карл сказал мне об этом. Я тут же решила, что Косте тоже не помешает получить образование, и отправила его поступать в вуз. Тот самый, что выбрал Савицкий-младший. Там ребята и познакомились.
– Да, Павел говорил, что они дружат с института.
– Они мгновенно нашли общий язык. Такое случается редко, но бывает. Естественно, Павлу не нравилось, что его товарищ вместо того, чтобы тусоваться с ним всю ночь, едет домой. По его мнению, я мешала их дружбе, и он, мягко говоря, меня недолюбливал. Когда Паша крепко встал на ноги, он предложил Карлу уволиться. Он готов был содержать отца, лишь бы тот не работал на нехорошую тетку.
– И что же Карл?
– Он отказался от предложения сына. Вернее, пасынка. Он не хотел быть иждивенцем, к тому же ему нравится работа… Я, кстати сказать, ему тоже нравлюсь. То есть Карл предан мне не потому, что получает хорошую зарплату. Вернее, не только поэтому.
– Я поняла, о чем вы. Из всего вышесказанного я делаю вывод, что Савицкие после отказа старшего уйти от вас рассорились.
– В пух и прах. И с тех пор не разговаривают.
Они бы продолжили разговор, но пора было уходить с кладбища.
– Я заказала скромный поминальный обед в кафе, – сообщила Герде Снежана. – Традиция, сами понимаете.
– Могу я на нем не присутствовать?
– Ни вы, ни я на нем присутствовать не будем. Это для посторонних. Вас же, Герда, я очень прошу присоединиться ко мне и членам семьи Морозовых, чтобы помянуть Костю в моем доме.
– Вы будете возражать, если я позову Павла?
– Я не хотела бы видеть его в своем доме… Но если для вас это важно – зовите.
Герда благодарно кивнула и устремилась к Савицкому, который уже развернулся и собрался покинуть кладбище.
– Паша! – окликнула его Герда. – Паша, постой.
Тот обернулся.
– Снежана устраивает поминальный обед…
– Слышал. Традиционный винегрет, щи, пюре с подливой и пирог с повидлом под компот из сухофруктов? Или будет салат-коктейль, суп-пюре и мясо на вертеле?
– Я не знаю. В кафе вряд ли будут какие-то изыски, но Снежана приглашает нас с тобой к себе…
– Нас с тобой? Да не смеши! Они никогда бы меня не позвали…
– Хорошо, она пригласила только меня, но я очень хочу, чтоб ты присоединился.
– Как друг?
– Да. Как лучший Костин друг.
– Спасибо, но я откажусь.
– Пожалуйста, Паша… Поехали.
– Нет, – твердо сказал он. – И не столько потому, что я не желаю сидеть за одним столом с Мороз… Просто мне на работу надо.
– Сегодня воскресенье. Выходной.
– Это у служащих выходной, а у генерального директора забот – полон рот. – Он взмахнул рукой. – Пока, Герда!
– Пока.
– Если что – звони.
Герда кивнула, но Паша этого не увидел. Бросив последнюю фразу, он сразу развернулся и зашагал прочь.
– Я так и думала, – услышала Герда за своей спиной. Обернувшись, она увидела Снежану.
– О чем вы?
– Я знала, что Савицкий откажется от вашего приглашения.
– Ему на работу надо.
– Ну конечно, – фыркнула Мороз. Потом, убрав с лица ухмылку, предложила: – А не перейти ли нам на «ты»?
– Не знаю, получится ли у меня.
– Ну, я не такая уж старая…
– Дело не в этом. Просто… Хм…
– Не хотите сокращать дистанцию? Что ж, понимаю… Хорошо, будем на «вы».
И быстро пошла к кладбищенским воротам.
– Снежана! – окликнула ее Герда.
Та остановилась, обернулась.
– Я еще немного постою у могилы. Подождешь меня пять минут?
Мороз оценила то, что Герда обратилась к ней на «ты», и улыбнулась:
– Конечно. Прощайся сколько захочешь…
– Пять минут. Я буду через пять минут.
Снежана ушла. А Герда вернулась к могиле, возле которой не осталось никого, даже кладбищенских рабочих. Присев, Герда положила руку на холм мерзлой земли и прошептала:
– Прощай, Костя!
Ей тут же вспомнилось их знакомство, а главное – он сам. Такой, каким он был в восемь: худой, белобрысый, ушастый. Наверное, другим он казался обычным мальчишкой, обаятельным, но не особенно красивым. И только Герде (да еще наверняка тете Вере) он казался прекрасным.
– Ты все же заплакала, – услышала она позади и только сейчас поняла, что действительно плачет. Герда вытерла слезы и обернулась. Позади себя она увидела Дарью. Сегодня на ней была норковая шубка с пояском и вельветовые брючки. Шубка болталась на ней, а брючки пузырились. Обе вещи выглядели новыми, так что вряд ли Даша носила их, когда была толще. Выходит, она покупает одежду, которая ей велика, то ли неправильно рассчитывая свой размер, то ли не веря тому, что она стала стройной.
– Я все время на тебя смотрела, – продолжала Дарья, – но ты стояла как статуя… И вот теперь ты плачешь.
– Чего тебе надо? – грубо спросила Герда. Ей не нравилась Дарья, но она этого не показывала, а вот свое недовольство тем, что та подкралась и лезет к ней в самый неподходящий момент, скрыть не получилось.
– Пришла проститься с Костей, как и ты.
– Вы были близки?
– О да!
– Дружили?
– Нет. Просто трахались. Но зато как!
– Ты была любовницей Кости? – не поверила Герда. По ее мнению – Дарья не годилась ему ни в постоянные, ни даже в случайные любовницы. По сравнению со Снежаной она казалась кошкой драной. Да и вообще… Не во вкусе Кости. Разве что могла большой грудью похвастаться, а ему всегда нравились женщины с пышным бюстом.
– Мы встречались с Костей три месяца.
– Прямо-таки встречались?
– Прямо-таки – да. Только, естественно, тайно, чтобы тетка не узнала.
– И почему перестали?
– Он меня бросил. – И со свойственной большинству обиженных женщин жестокостью добавила: – Как и тебя. Так что мы с тобой, вдовушка, сестры по несчастью.
– Я в таких родственниках, как ты, не нуждаюсь, – сухо проговорила Герда, после чего встала и пошла прочь от могилы, а главное – от Дарьи.
Глава 7
Хэлен, опорожнив четвертую стопку водки, проскрипела:
– Я, конечно, понимаю, что про покойников либо хорошо, либо ничего, но должна сказать, что Костик был самым настоящим поганцем.
– Тетя, – укоризненно протянул Арсений. – Нельзя так…
– Мне можно, я старая.
– И что из того?
– Всегда могу оправдаться маразмом, – хихикнула старуха.
– Не понимаю, почему вы его хаете, – подала голос Дарья. – Уж вам-то грех сердиться на Костю. Вам он ничего плохого не сделал. Более того, помогал получать удовольствие…
И заговорщицки подмигнула двоюродному брату. Александр, хихикнув, подхватил:
– Да, тетя, что это вы? Костя сил не жалел, помогая вам…
– Ты о чем, мальчик?
– Ну, мы все тут знаем, о чем… разве необходимо озвучивать?
– Саша, прекрати! – прикрикнула на сына Снежана.
– Нет, пусть говорит, – велела Хэлен, сурово сведя свои тщательно вырисованные брови. – Так о чем ты тут щебечешь, воробушек?
Но Александр молчал. То ли не смел ослушаться мать, то ли просто не хотел продолжать ведущий к серьезному конфликту разговор.
– Костя поставлял тете Хэлен мальчиков, – выпалила Дарья. – И это ни для кого не секрет!
– Ну, во-первых, не поставлял, – спокойно возразила Хэлен, – а знакомил с ними. Во-вторых, это было всего пару раз, когда я после долгого отсутствия приехала в Питер из Америки и не знала, что тут у вас и где…
– Так это Костя тебя тогда свел с прощелыгой Патриком? – спросила Снежана.
– Познакомил, – продолжала настаивать на своей формулировке Хэлен. – А Патрик не был прощелыгой. Удивительный парень, до сих пор его вспоминаю…
– Хэлен! – возмутился Арсений. – Да как ты можешь? Этот наглый камерунец обобрал тебя! Счастье, что мы вовремя вмешались, иначе ты бы без штанов осталась…
– Да, возможно, он не совсем чист на руку, но все равно удивительный… Как он любил меня! Да никто до него не доставлял мне такого удовольствия… Хотя у меня были десятки, сотни мужчин, но Патрик так умел…
– Не надо интимных подробностей! – запротестовал Александр. – Иначе меня стошнит.
Снежана, сидевшая рядом с Гердой, чуть наклонилась и тихонько пояснила:
– У Хэлен был роман с парнем из Камеруна. Он работал в службе эскорта, но, как потом выяснилось, еще и мошенничеством деньги зарабатывал. Втирал доверчивым россиянам, что бумажки в его руках – не просто бумажки, а доллары, которые нужно обработать специальным составом.
