Цзэня скользнул вниз, на рукоять кинжала, а затем на Лань. Из пореза начала капать кровь, стекающая по лезвию оружия, которое она сжимала в руке. Он мог бы с легкостью побороть ее, но оставался неподвижным. Со стороны могло показаться, что они были прильнувшими друг к другу любовниками, что прижались к стене.
Лань встретила его взгляд.
– Итак, – медленно произнесла она, – ты хочешь, чтобы я показала тебе звездные карты, ведущие к Богам-Демонам? Как в прошлый раз? Чтобы ты, дай-ка угадаю, снова предал меня и привязал к себе еще одного?
– Я не собираюсь связывать себя с Алым Фениксом, – опустил взгляд Цзэнь.
– Тогда зачем он тебе? – нахмурилась Лань.
– Чтобы одолеть элантийцев.
– Для этого у тебя есть Черная Черепаха. Используй ее силу, чтобы обрушить на них десять кругов ада. Разве не это ты задумывал с самого начала?
– Этого недостаточно, – ответил Цзэнь. Значение, скрываемое за его словами, неважно, намеренно или нет, стало явным: внутри нее тоже дремал Бог-Демон. Объединившись, они могли бы победить элантийцев.
Но в прошлый раз, когда они использовали силы древних существ, они едва не разрушили все, что им было дорого. В попытке защитить Край Небес и Школу Белых Сосен Лань едва не потеряла контроль над Серебряным Драконом и не уничтожила все вокруг. Боги-Демоны были не просто источниками силы, которых можно было использовать и останавливать, когда вздумается. Они были разумными существами, преследующими свои собственные цели. Так что как только их сила становилась неограниченной, они подавляли волю тех, к кому были привязаны.
История была тому доказательством.
Прадед Цзэня был ярким примером.
Вот почему ей нужно было найти Убийцу Богов – оружие, созданное, чтобы уничтожить четырех Богов-Демонов. Это был единственный способ защитить ее народ.
Мысль о цели ее путешествия в Шаклахиру отрезвила Лань. Способа отделить Бога-Демона от души привязавшего его к себе не существовало. Поэтому, если она хотела уничтожить всех четырех, ей предстояло убить Цзэня и саму себя.
Эта мысль немного смягчила Лань. Она вытащила кончик кинжала из груди Цзэня и снова прижала его к шее парня, который лишь смотрел на нее. Прядь волос упала ему на лицо, огонь в глазах погас.
– Тогда зачем? – спросила она. – Зачем тебе Алый Феникс?
Отвечая, он не отводил глаз. Лань раздражало то, как легко он расслаблялся рядом с ней.
– Существует армия, которой управлял мой прадед. Она сохранилась благодаря магии, которую Феникс украл. Я хочу вернуть ее, чтобы пробудить армию и объявить элантийцам войну. После этого я верну земли Девяноста девяти кланам, как это и было раньше. Как это и должно быть. – Он коснулся пальцами руки, в которой она сжимала кинжал. – Мы хотим одного и того же. Разве я не прав?
Лань следила за тем, как кровь стекала по его коже, окрашивая лезвие кинжала. Цзэня, похоже, это не беспокоило. Его пристальный взгляд приковал ее к месту, обжигал своей силой. У нее возникло чувство, что прояви она желание, он позволил бы ей перерезать себе горло.
– Неважно, чего мы хотим, – ответила Лань. – Важно то, как мы этого добиваемся. Я не хочу одолеть элантийцев, чтобы потом обнаружить, что к победе меня привела кровавая тропа. Я не стану использовать силу Бога-Демона, чтобы выиграть эту войну, если в процессе пострадают невинные.
Она сама была одной из таких, девчонкой из деревеньки, пешкой в чьей-то партии. Она не собиралась рисковать жизнями людей ради быстрого результата.
– Ни одна война не обходится без жертв, – заметил Цзэнь. – И лучшей жизни не получить мирным путем.
– Ты так называешь игры, в которые императоры играли все прошлые эры? То, как Мансорианский клан одолел другой клан, поменьше, чтобы получить больше власти? Разве все это было сделано ради лучшей жизни?
– Это была необходимость. Без власти у моего клана не было бы шанса восстать против императорской армии. – Цзэнь склонил голову набок, от чего лезвие кинжала вонзилось глубже. Кровь потекла по его ключице. – Возможно, так устроен этот мир: тем, у кого есть власть, суждено поглотить тех, у кого ее нет.
Ответ вспыхнул ярко, как фонарь в темноте, указывая ей путь.
– Долг тех, у кого есть власть, – защищать тех, у кого ее нет, – произнесла она. Слова принадлежали ее матери, и Лань помнила, как когда-то давно она уже говорила их Цзэню. Ей казалось, что он разделял это мнение… и возможно, именно это подтолкнуло ее продолжить. В последний раз попробовать понять его. Понять, можно ли его спасти. – Цзэнь, как ты считаешь, Богов-Демонов следует уничтожить?
Он колебался, и это стало ответом, в котором она нуждалась.
Лань отступила. Холодный воздух ворвался в пространство между ними, когда она опустила Тот, Что Рассекает Звезды.
– Чтобы узнать местоположение Алого Феникса, тебе придется меня убить, – заявила она, решительным движением убирая клинок в ножны. – В следующий раз, Ксан Тэмурэцзэнь, я не промахнусь. Как ты меня и учил.
Она оставила Цзэня, чувствуя только отсутствие его ци. Когда Лань вышла на улицу, обжигающий ночной воздух показался резким и освежающим по сравнению с удушливыми благовониями «Дома пьяных орхидей». Это, напомнила себе Лань, и было реальностью. Лучше столкнуться с холодной, суровой правдой, чем обманывать себя, веря туманным мечтам и иллюзиям.
Она моргнула. Ночь наполнил странный звук. Медленный и ритмичный, он прокатился под заунывный вой пустынного ветра, пронизывая улицы Наккара: пагоды с изогнутыми крышами и дома из утрамбованной земли, глухие переулки и грунтовые дороги. Этот звук заглушил слабый смех, доносившийся из борделя. Он погасил далекие мотивы цитр и лютен в пивнушках, пока, казалось, сам воздух не задрожал от него.
Громкий перезвон колокольчиков, нарастающий с каждым ударом.
Лань положила руки на висевшие на поясе окарину и кинжал. Ей вспомнились слова парня в трактире: «Бой часов, звон колокольчиков, детское пение…»
Порыв инь пронесся по городу. В одно мгновение луна, пробивающаяся сквозь облака, стала ярче.
По рукам Лань побежали мурашки.
На вершине Светлой горы Ошангма, в густых клубящихся облаках, появились очертания древнего храма.
7
И бессмертные танцевали в цветущем саду на облаках, под нефритовым дворцом среди звезд.
Их тени падали на землю только тогда, когда луна светила ярче всего.
«Бессмертные», сборник народных сказок хинской деревни
С помощью окарины Лань создала маленькую печать, которая сгустила вокруг нее энергию теней, позволив слиться с темнотой безмолвных улиц. Она скользила по переулкам, мимо пивнушек, таверн и сонных зданий, пока дорога не оборвалась, а дома не исчезли, оставив ее у подножия
