цену удовольствиям, и если тебе…
— Мне в туалет надо. Прям очень!
— Я провожу, — ещё плотнее тиснул он меня, перемещая ладонь обратно на задницу. — В хозяйский.
— Антон Ефимович, извините… — раздался вежливый голос, и Гордеев, снова оказавшийся вдруг за нашими спинами, склонился к уху старого похотуна и что-то сказал.
Тот понятливо всплеснул руками:
— Ах вот даже как! Ноль проблем! Просто ваша Катерина — девочка козырная, сам понимаешь, тут и до греха недалеко. Мои извинения Сергею Дмитриевичу. — И спокойно удалился.
— Катерина, значит? — глядя ему вслед, переспросил Гордеев. — Это ещё зачем?
— Потому что! — огрызнулась я. — И я, чтобы ты понимал, не пью! Вообще! И ты меня не предупреждал, что здесь надо будет бухать!
— В том-то и дело, — строго прошипел он, — что бухать не надо. И крутить задницей перед незнакомыми мужиками тоже. И об этом я предупредил тебя ещё на входе.
— Ты говорил про мохито! И вообще, откуда я знала, что… — договорить не получилось, потому что щиколотка на шатком каблуке подвернулась, и я рухнула на Гордеева.
Он удержал и, закатив глаза, потащил меня к бару. Припечатал спиной к стойке, грозно навис:
— Вежливо макнуть губы в угощение и выжрать в одну харю полторы бутылки, это две большие разницы, если ты не знала! И в первом случае это про хорошие манеры, а во втором — про согласие на продолжение. Тебе нужны деньги, это понятно, но просто так никто платить не будет. Ни Коломоец, ни, тем более… — неопределённо мотнул головой, но я поняла, на что он намекает. На лицо тут же поползла краска. — Решила подработать блядью, так и скажи. И тогда вали, догоняй Садальского!
Пауза, словно он реально ждал ответа. Я же просто смотрела на него, стараясь не моргать — на глаза стремительно набегали слёзы. И он прекрасно их видел, но не реагировал. Взирал как обычно жёстко и непроницаемо.
— Слушай меня внимательно! Если не можешь быть полезной и выполнять то, что было поручено с самого начала, то хотя бы проблем не создавай. Это ясно?
С ресниц всё-таки сорвалась и поползла по щеке слеза.
— Отлично, — безжалостно кивнул Гордеев, — значит, вот тебе новое задание — до конца тусовки сидишь здесь и изображаешь слепоглухонемую. Намёк ясен?
С-сука. Гад лысый. Скотина высокомерная! — и чего ещё я только про него не подумала, как только не обозвала… в мыслях.
Сто раз пожалела, что ввязалась во всё это. А потом ещё сто один пообещала себе, что хрена ему, а не мои сопли! Я ещё заткну этого много о себе возомнившего извращенца за пояс. Тоже, начальник нашёлся! Коломоец, например, уходя играть подмигнул мне и сказал: Развлекайся! Не «Не бухай, ни с кем не общайся, к столам не лезь» а «развлекайся»! А этот… гад с комплексом вахтёра мнит о себе чёрте что! Как будто он здесь главный! Да он такой же подневольный наёмник, как и я, иначе не сидел бы весь вечер на заднице, с единственным стаканом сока в обнимку! Ах да, как же не посидеть-то, если там баб голых показывают! Скотина. «Если не можешь быть полезной…» А сам-то полезный, вот прям охренеть какой из этого своего угла!
Сидела и, глядя в стойку перед собой, вздыхала. Реальность вокруг слегка покачивалась и плыла на мягких волнах, но в сонливость не давала проваливаться бурлящая в груди жажда мщения.
— Кофе? — оценив моё состояние, предложил бармен.
Я кивнула, уронив на стойку сразу целую россыпь злых слезинок. Он поставил передо мной чашечку.
— Может, добавить кокосового ликёра? Для настроения?
Я отказалась, но начало было положено. Разговорились. И уже минут через десять я изливала ему душу, а он молча кивал и не переставая натирал белой салфеткой пустые бокалы. Один за другим, один за другим. И эта монотонность, вкупе с его понятливой улыбкой, успокаивала.
— Он же нормальный был! — потрясала я рукой. — Просто развлекались, как могли, чем тут ещё заниматься, как не пить и играть, это же казино! Ка-зи-но, ты-то это понимаешь?
Бармен снова кивнул. Идеальный собеседник! Знала бы — с самого начала только здесь и сидела!
— И разве я могла подумать, что у него на уме?! С виду же он вполне нормальный дед, в отличие от этого… гада, между прочим! Ты знаешь, он же мне сразу не понравился, ещё тогда, в первый раз в клубе. Во-первых, он бритоголовый, — загнула я наманикюренный палец. — А во-вторых, эта его морда кирпичом и взгляд такой, знаешь… долбанный рентген. Не-е-е… Полный отстой! Не-не-не… — зависла на мгновенье, вспомнив вдруг его голый, в дорожках стекающих капель торс. Мотнула головой. — Нет, отстой. — И тут вспомнила: — И он, между прочим и сам лапал меня! Да так, что этому деду даже не снилось!
Бармен вдруг склонился ко мне и, понизив голос до шёпота, сообщил:
— Осторожнее в выражениях. Этот дед — хозяин.
— Какой хозяин? — не поняла я. — Чей?
Парень многозначительно обвёл глазами помещение.
— В смысле… — похолодела я. — Хозяин этого всего?
— Угу…
Я сконфуженно хмыкнула и уткнулась носом в чашку. Хоть под землю проваливайся. Благо в этот момент на другом конце стойки произошла стычка, и мой бармен поспешил туда, а я с интересом навострила уши.
Конфликтовали свои со своими. Во всяком случае одет нагловатый, устроивший скандал тип был как официант, но не из казино — здешние носили зелёные жилетки, а как один из тех, что обслуживают фуршет наверху. Насколько я поняла, он требовал у здешних парней ящик какого-то алкоголя, которого у них не было ни фактически, ни по спискам, но у «верхнего» официанта была информация, что ящик по ошибке направили сюда, и теперь он только что задницу не рвал, чтобы его получить.
Наконец конфликт переместился в подсобное помещение, а мой бармен вернулся на своё место и с таким ожесточением принялся натирать очередной бокал, что тот сразу же заскрипел.
— Неразбериха, да? — сочувственно кивнула я, надеясь на подробности.
— Москали хреновы, — неожиданно зло скривился он. — Думают, за МКАДом разумной жизни нет, одна биомасса. Бесят! Скорее бы свалили.
— А я думала вы все из одной конторы?
— Да вот ещё! Это Махеева люди. Он их с собой по гастролям таскает, понторез хренов. Думает, что провинциальные официанты рукожопые? Или что плевать ему в тарелку будут? Хотя… — на мгновенье прекратил нервное натирание бокала, — после такого я бы точно плюнул.
— В смысле? — оживилась я. — Это что, личный официант Стаса Махеева? Офигеть! И чего ему от вас надо?
— Шоколада, — буркнул бармен и снова поспешил в
