Читаем без скачивания Пришествие Хиспа - Павел Миротворцев

Через пол часа я сыто откинулся на спинку стула с кубком в руке. Настроение у меня после такой трапезы перешло из 'Убью всякого, кто вякнет' в раздел - 'Я люблю этот мир и всех в нём живущих'.

- Одна из несомненных и чистых радостей есть отдых после труда - сонно проговорил я, смотря на такую же сонную эльфийку - А мы с тобой сейчас славно потрудились.

Подозвав хозяина, я попросил посчитать всё, что должны, и приготовить комнату на двоих, где-то на недельку. Всё это обошлось нам всего лишь в три серебренных монеты. И то одну из них стоило вино и еда (хотя, если подумать, то эту монету отдали почти целиком за вино), ещё одну за комнату, а последнюю хозяин добавил просто в надежде, что я заплачу больше, чем надо. Я не стал его расстраивать и заплатил, хотя мог обойтись всего двумя монетками. Но деньги-то всё равно были халявные, так что жадничать не стал. Подхватив наши вещи, направился за хозяином, который, беспрерывно кланяясь, проводил нас в комнату с большой кроватью, небольшим столиком, парой стульев и одним окном. Видимо, он не так меня понял. Хотя сам виноват, не объяснил, что нужно с двумя кроватями, а не с одной большой. Возражать у меня не было ни сил, ни желания, поэтому я, кивнув ему, закрыл дверь, подперев её на всякий случай стоящим стулом. Затем прошёл к кровати. Поставив мечи у изголовья и положив метательные ножи под подушку, я разделся, оставив только штаны и с блаженной улыбкой завалился на кровать. Секундой спустя рядом с точно такой же улыбкой завалилась Ушастая, а ещё через минуту я уже спал сном праведника.

Проснулся я только на следующий день. Да ещё как проснулся! Я потом был готов расцеловать хозяина таверны, за то, что он приготовил для нас спальню с одной кроватью, а не с двумя. Солина, может, и спит всю ночь, не ворочаясь, но я то так не могу. Так что нет ничего удивительного, что я проснулся не на своей половине кровати. Ушастая или сильно устала в придачу с хорошей едой, или ещё что-то, но то, что я подмял её под себя и практически спал на ней, ничуть ей не мешало. Даже более того, уткнувшись мне в шею и забросив одну ногу на меня, тихо спала. Решив для себя, что спешить мне всё равно никуда не надо, я, поудобнее устроившись, опять заснул, чтобы проснуться спустя час от стука в дверь.

Издав разочарованный стон, еле открыл глаза. Теперь я уже проснулся окончательно на Ушастой. И, приподнявшись на локтях, уставился в её сонно-удивленный глаза, в которых удивления становилось всё больше и больше по мере того, как она осознавала ситуацию. Пока она не начала драться, я поспешил перекатиться с неё на свою сторону кровати. Затем, взяв один из двух стоящий двуручников, я осторожно приблизился к двери, стараясь держаться немного сбоку от неё в случае чего. Заняв наиболее выгодное положение, если через дверь кто-нибудь ворвётся, я ответил на стук, который с каждым разом становился всё настойчивее и настойчивее:

- Кто там? - нарочито заспанным голосом произнёс я.

- Господин, меня послал хозяин. Я принёс вам завтрак, точнее обед, когда приносил завтрак никто не вышел на мой стук.

- А сейчас чего долбился? - недовольно ответил я - Людям нормально поспать не даёшь.

- Так вдруг с вами что-нибудь случилось. Хозяин очень переживает за своих постояльцев. А тут только в городе все и говорят, как вы обошлись с виконтом Ардено де Кроссом и графом Лоренским. Вот хозяин и беспокоится, вдруг к вам ночью залез кто-нибудь, да и убил, тем более вы на стук не отвечали в первый раз.

- Пусть бы попробовали залезть - ворчливо проговорил я, отодвигая стул и открывая дверь, но всё равно на всякий случай держа меч наготове, а то мало ли что может произойти. Но все мои опасения были напрасны, так как кроме конопатого паренька с подносом никого больше не было. Паренек, пройдя в комнату и поставив поднос на столик возле кровати, развернулся ко мне и с лёгким поклоном осведомился, не желаю ли я ещё чего-нибудь.

- Как ни странно, желаю. Скажи, чтобы принесли тару с тёплой водой, только побольше, полотенце и ковш. Ещё можно служанку со скребком.

- Зачем? - искренне удивился тот, даже позабыв, что он всего лишь слуга.

- Затем - и, покопавшись в кошельке, бросил ему серебряную монетку. Бедняга, увидев, какое сокровище ему дали, чуть не скончался на месте, но зато, больше не задавая вопросов, бросился из комнаты выполнять моё поручение.

Минут через пять в комнату вернулся паренёк. Пыхтя как паровоз, он откинувшись всем телом назад тащил перед собой здоровенный таз с водой, а следом за ним в комнату прошмыгнула молоденькая служанка с полотенцем в одной руке и скребком в другой. Когда пацан поставил на стул таз и, тяжело отдуваясь, отошел в сторону, я с радостью окунул руки в воду, а затем, сделав ладони ковшиком, плеснул себе в лицо, смывая остатки сна. Проделав эту процедуру пару раз, я поманил к себе служанку и объяснил, что надо делать. Попалась сообразительная, поэтому быстро поняла, что от неё хотят. Сначала одним плечом, затем другим я наклонялся над тазиком, а служанка, поливая водой, со всей силы тёрла скребком. Такой обряд с утра не мало озадачил и паренька и служанку. Они не могли понять, почему у меня после мытья была улыбка от уха до уха и почему я вместо вполне нормальной рубашке достал из сумки другую. Потом всё тот же паренёк утащил тазик, чтобы спустя десять минут придти вновь, только уже с небольшой чашей полной воды, предназначенной для эльфийки. Служанке же я отдал свои вещи, чтобы все перестирала. Та, перед тем как выйти, игриво стрельнула глазками и сказала, чтобы я пришел вечером в последнюю комнату по коридору забрать свои вещи. Ушастая же не поняла смысла этого приглашения и, после того как мы остались одни и начали неспешно поглощать завтрак, поинтересовалась, почему я не сказал принести вещи сюда. Я, наверное, минут пять сидел и приходил в себя после этого вопроса. Только спустя это время мозг опять со скрипом и скрежетом заработал и объяснил неразумному сознанию, чем может быть вызван этот вопрос. В отличие от нашего времени, где дети про секс узнают раньше, чем научатся ходить, здесь было всё до безобразия старомодно (детям объясняют через всякие пестики, тычинки, и спрятанной порнухи по дому не найти, а в магазине Камасутру не купить). Так что нет ничего удивительного, что эльфийка не поняла намека служанки. Да и вообще, мне даже стало интересно, знает ли она, что на самом деле скрывается под гордым словом любовь? Или до сих пор уверена, что детей приносит аист или их находят в капусте, хотя, делая скидку на то, что она эльфийка, ей могли сказать, что дети растут на дереве. Га-га! Интересно, долго искала такое дерево? И только сейчас меня заинтересовало, а если она не знает про такую вещь как секс, то, что же она понимает под словом изнасилование? Или может, она считала это особо страшной пыткой? Тогда отсюда вытекает ещё один вопрос, там в лесу, когда её окружили разбойники и в красках рассказывали что с ней сделают, всё ли она понимала или просто была очень сильно напугана? Я даже не удержался и спросил, знает ли она, откуда берутся дети? Судя по появившемуся румянцу на щеках, она знала, откуда берутся эти исчадья ада (то бишь я хотел сказать дети). 3ато после этого она не задала свой вопрос повторно про служанку. После небольшого завтрака (пусть время обед, но мы только проснулись, а поэтому завтракаем), который почти весь съела эльфийка, я с утра всегда мало ем или вообще не ем, мы, закрыв комнату на ключ, спустились в низ. Выпросив у хозяина одного слугу в помощь (за медную монетку), отправились на базарную площадь. Если Дженус (наверно, никогда не привыкну к этому имени) окажется прав, а он наверняка окажется прав, то купец (какой интересно?) сделает мне предложение (хорошо хоть не руки и сердца) сопровождать его до Хогарта, так что надо быть готовым к путешествию, а то так бы я ещё дня три даже не почесался.

Первым делом, что я купил, так это два плаща с капюшонами. Так как приближался сезон дождей, то такие пользовались большим спросом и ни у кого не вызывали подозрений. Зато теперь на эльфийку перестали обращать внимания, из под капюшона виднелась только половина лица и парочка прядей волос. Правда, мне пришлось идти, сгорбившись, что бы не возвышаться над толпой и не привлекать к себе ненужных взглядов. И так уже порядком напортачил. Вместо того, чтобы обзаводиться друзьями и связями, я пока только с успехом завожу себе врагов, да ещё и не из простых смертных. Надо, однако, менять тактику, а то чем бы там не хотел меня загрузить Дженус, множество врагов явно ни чем не смогут помочь. Под такие мысли я и бродил по рыночной площади. Эльфийка без колебаний обновила свой гардероб полностью за мой счёт. Причём, я даже не стал интересоваться, зачем ей было платье, тем более такое дорогое, но, видя её восторг, просто не смог найти в себе сил, чтобы отказать. Кстати, по просьбе эльфийки пришлось ещё проторчать часа два у кузнеца, пока он ковал одну единственную вилку, больно ей понравилось то, как я с помощью неё ем. Когда же я уже собирался идти обратно в таверну, то на выходе из площади что-то привлекло моё внимание. Вернувшись обратно, я недоумевающее покрутился, но ничего не заметив, опять двинулся по направлению к таверне. Вот! Опять! Остановившись я сделал шаг назад и, повернув голову вправо, уткнулся взглядом в потёртую дверь старой лавки. К сожалению, вывеска тоже износилась, так что сходу выяснить, что в ней продают, не представлялось возможным. Отправив измученного слугу в таверну отнести нагруженные на него вещи (пришлось дать ему серебряник, а то бедняга мог смалодушничать и по пути избавиться от парочки особо тяжелый принадлежностей), потом немного подумал, отправил следом эльфийку, надеясь, что в такой одежде у неё не будет проблем, сам же целеустремленно зашагал к лавке.