Женщины уселись за стол, и Пилар продолжала с улыбкой наблюдать за падчерицей. Казалось, та засунула под свою розовую рубашку огромный надувной мяч. И ей приходилось тянуться, чтобы взять что-нибудь со стола.
— Расскажи мне, что ты чувствуешь? — попросила Пилар. Все это было так необычно. Многие из ее подруг были в свое время беременны, но ни с одной она не была настолько близка, чтобы обсуждать с ними их положение. Она больше общалась с теми женщинами, которые предпочли делать себе карьеру, а не рожать детей. — Ты чувствуешь что-нибудь странное?
Они ели салат, и Пилар так пристально вглядывалась в глаза падчерицы, как будто хотела увидеть там разгадку тайны мира.
— Даже не знаю, — улыбнулась Нэнси, — иногда мне кажется, я чувствую себя немного необычно. Но к этому привыкаешь. И я просто забываю об этом. А иногда мне кажется, что я всегда такой была. Уже несколько недель я не могу сама завязывать себе шнурки. И Томми приходится делать это. Но самое странное знаешь что? Самое странное — это сознавать, что там, у меня в животе, находится маленький человечек, который в один прекрасный день появится на свет и будет похож на кого-то из нас. Он или она будет зависеть от нас, и не только первое время, нашему ребенку придется полагаться на нас всю свою жизнь. В общем, я понятия не имею, как можно объяснить все эти чувства.
— Вот и я не имею понятия, — грустно сказала Пилар. Хотя что-то она должна была знать, ведь уже четырнадцать лет она испытывает нечто подобное по отношению к Нэнси и Тэдди. Но все-таки это было совсем не то. Они не были ее детьми, и, если бы они с Брэдом развелись, она могла бы вообще не видеться с ними, хотя ей трудно было представить подобное. Но она могла бы так поступить, потому что это были не ее дети. А вот у Нэнси будет свой ребенок, и он будет принадлежать ей всегда. Он будет частью ее и частью Тома, но все же это будет самостоятельный человек. И до конца жизни они будут нести за него ответственность. Одна только эта мысль всегда приводила Пилар в ужас, а теперь она вдруг нашла ее невероятно трогательной.
— Мне кажется, это просто замечательно! Это же будет совершенно новая жизнь! Ты откроешь для себя целый мир, общаясь с человеком, который будет частью самой тебя и будет иметь множество твоих черт, а может, не будет иметь ни одной. Это же просто потрясающе, правда?
Ее интерес был совершенно искренний, хотя Пилар вынуждена была признаться, что ей лично такая ответственность все еще внушала ужас и она сама ни за что не захотела бы родить. Сами роды пугали ее, и, глядя на огромный живот падчерицы, она нисколько не завидовала ей, зная, через что ей придется пройти. Пилар один раз видела фильм о родах, и ее не оставляла радостная мысль о том, что ей никогда не придется пережить ничего подобного.
— Странно, — проговорила Нэнси, откидываясь на спинку кресла и задумчиво глядя на океан, — но я почти совсем не думаю о том, какие у нас будут отношения, или о том, будет ли он похож на нас с Томом… Я думаю только, какой наш малыш будет миленький и маленький и такой беспомощный.. . А Томми тоже ужасно волнуется. — Нэнси всегда была такой: это было самое большое событие в ее жизни, ей бы следовало волноваться перед родами, но все, о чем она может думать, — это малыш.
Вдруг она посмотрела на Пилар и задала вопрос, который не решалась задать все эти четырнадцать лет:
— А вы с отцом… ну, я имею в виду… почему у вас нет детей? — Нэнси еще не закончила фразу, а уже пожалела, что спросила об этом. Вдруг у Пилар какие-то проблемы со здоровьем?
Но та лишь улыбнулась в ответ и пожала плечами:
— Я никогда этого не хотела. Ты знаешь, у меня было странное, если не сказать тяжелое, детство, и я не хотела, чтобы подобное повторилось с кем-то еще. И потом, у нас были вы с Тэдди. Но я, если честно, никогда не хотела иметь своих детей, даже в молодости. Я думаю, что, когда зрело мое сознание, этот пункт — насчет детей — вообще не был в него заложен. Я наблюдала за женщинами, которые выходили замуж сразу после школы: они сразу обзаводились двумя-тремя детьми и вели образ жизни, который со временем начинали ненавидеть. Мне всегда казалось, что они попались в ловушку. Они никогда ничего не знали и не видели, кроме кастрюль, подгузников и детских болезней. И для меня это был отличный пример, я всегда знала, что мне выбрать, и, поверь, я бы никогда не выбрала детей. А когда я попала на юридический факультет, тут у меня даже выбора не осталось. У меня была работа, карьера, потом я встретила твоего отца и… В общем, я никогда не оглядывалась назад. А те, кто двадцать лет назад нарожал детей… ну, они сидят дома, а дети уже давно выросли и разъехались. И вот эти женщины удивляются: как же так прошла жизнь? А я… Я очень рада, что моя жизнь сложилась иначе, ведь я бы ее ненавидела, каждую минуту ненавидела бы себя и человека, который был бы рядом со мной…
— Но ведь совсем не обязательно, чтобы все было именно так. — Нэнси сказала это очень мягко. Она не только стала нежнее за эти восемь месяцев, но как будто вдруг повзрослела и поумнела. Ее внутренний мир, казалось, рос вместе с животом. — Ты знаешь, у меня есть подруги, которые успевают и то, и другое. Я хочу сказать, у них и с карьерой все в порядке, и малыши есть. Нет, правда, это и врачи, и адвокаты, и психологи, и писатели… И знаешь, им совсем не надо было ничего выбирать.
— Ваше поколение в этом отношении более удачливое. Нам было труднее. В большинстве случаев перед нами стоял выбор: или ты работаешь, пробиваешься к вершине и обеспечиваешь себе карьеру, или… ничего не делаешь, скатываешься вниз и… рожаешь детей. Как видишь, для нас все было гораздо проще. Теперь, кажется, женщины научились все совмещать, но все равно в большинстве случаев это зависит от благосостояния мужа, от того, «огласится ли он на это, ну и от желания, конечно. Ведь, если хочешь иметь и семью, и карьеру, придется отказаться от очень многих удовольствий в жизни. Может, это и к лучшему, что передо мной никогда не стоял этот выбор. Я думаю, твой отец был бы рад ребенку, он ведь вас с Тэдди очень любит. Но поверь мне, я просто не нуждалась в этом. Меня никогда не одолевало чувство неудовлетворенности, которое гложет многих женщин, пока они не родят ребенка. Я слышала разговоры на эту тему и поняла, что это как болезнь. Слава богу, меня она миновала. — Но теперь, произнеся эти слова, Пилар почувствовала смутную боль. Так иногда бывает, когда совершенно здоровый зуб вдруг начинает слегка ныть.
— Но ты правда не жалеешь об этом, Пилар? Тебе никогда не казалось, что когда-то давно ты сделала не тот выбор? А вдруг ты когда-нибудь задумаешься, оглянешься назад и пожалеешь, что у тебя нет своих детей? А ведь тебе еще не поздно, ты сама знаешь. Я знаю двух женщин, они родили недавно, и обе — старше тебя.
