– Бадди и Джимми стоят за прилавком, магазин работает. Но вот в офисе полный застой, нужно наверстывать упущенное.
– М-м. Есть у меня один славный человек, работающий пенсионер. Он сможет временно занять должность управляющего, пока вы подыщете постоянного работника. Я позвоню ему в понедельник.
– Отлично. И потом свяжись со мной. – Джон посмотрел в угол гостиной. Карл по-прежнему сидел там.
– И еще одно, – сказал Роджер.
– Да?
– У тебя нет никаких мыслей по поводу вскрытия? Тебе не кажется... э-э-э...
Джон недоуменно покачал головой:
– Не знаю, Роджер. Этому можно найти сколько угодно объяснений.
– Но... если какие-то телесные повреждения Джон получил не в результате несчастного случая, значит...
– Действительно, медицинский эксперт сказал, что некоторые телесные повреждения, полученные Папой, не похожи наследствия несчастного случая. Но это еще неточно, и он не пришел к окончательным выводам. Полиция пока тоже молчит.
– М-м-м... Я просто хочу знать, вот и все. Джон кивнул:
– Я понимаю. Я просто надеюсь, что все понимаю правильно. Вся эта история, Папина смерть, настолько уму непостижима, настолько... бессмысленна. Боюсь, мы пытаемся найти какое-то объяснение просто для того, чтобы иметь его.
Роджер тихо, грустно усмехнулся.
– Да. Возможно, и так. – Он повернулся к группе в дверном проеме. – Клэй, до меня дошли слухи о твоем повышении.
Джон освободился. Карл по-прежнему сидел в углу. Джон уступил дорогу нескольким детям, гнавшимся за резиновым мячиком под строгие восклицания мам: «Не бегайте в доме!» – а потом быстро прошел к складному креслу рядом с Карлом.
– Занято?
– Нет.
Джон сел и осторожно поставил бумажную тарелку на колено, а чашку с кофе на подоконник.
– Ну и как дела?
– Нормально.
– Мама уже ушла?
– Нет. Она и не приходила.
– О...
– Она торопилась на самолет в Лос-Анджелес, так что высадила меня здесь. Все мои вещи там, на веранде.
Джон не собирался делать недоуменное лицо, но все это показалось ему довольно странным.
– Хм-м... Жаль, что мне не удалось встретиться с ней. Мы и парой слов не успели перекинуться в церкви.
Карл не ответил – просто перевел взгляд в середину комнаты. Наступило молчание. Тяжелое, давящее молчание. Теле ведущий в Джоне занервничал.
«Скажи же что-нибудь, Джон. Все равно что».
– Я... – одновременно начали Карл и Джон. Пауза. Джон ободряюще сказал: Продолжай.
– Я буду в городе некоторое время.
Джон чрезвычайно обрадовался. Хорошие новости.
– О!.. Серьезно? У тебя... э-э... здесь друзья? Или какие-то дела? Что?
Казалось, Карл несколько замялся с ответом.
– Ну... пожалуй, и то и другое. Получил заказ на картину, которую хотел написать... так... чепуха.
Их разговор начинал походить на телевизионное интервью. Джон спрашивает, Карл отвечает, часы тикают.
– Как дела у твоей матери?
– Замечательно.
– Она по-прежнему работает у Уэмбли и Майерсона?
– Получила повышение. Теперь она начальник отдела. У нее все в порядке.
– Что ж, здорово. А ты как? Ты скоро собираешься возвращаться в школу?
– Пока нет. Мне нужно отвлечься от учебы, выяснить для себя кое-какие вопросы.
– М-м... Конечно. – Они оба перевели взгляд в середину комнаты, и Джон воспользовался случаем откусить кусок индейки и глотнуть кофе.
– Знаешь, – наконец сказал Джон, – я рад снова видеть тебя.
– И я рад снова видеть тебя, – эхом повторил Карл. Похоже, на этом разговор можно было закончить, но Джон не хотел этого. Ему в голову пришла идея.
– М-м.. Слушай, если ты собираешься на некоторое время остаться здесь... почему бы тебе как-нибудь не заглянуть ко мне на телестудию? Я бы там тебе все показал, ты увидел бы, где работает твой старик, а потом мы пошли бы куда-нибудь пообедать.
Лицо Карла заметно просветлело.
– Да... Хорошо.
– Ты занят в понедельник?
– Нет, свободен.
– Отлично. Подходи на студию часам, скажем... к пяти, идет? Я устрою тебе небольшую экскурсию, а потом ты посмотришь, как я веду программу новостей. Ты знаешь, как туда добраться?
– Я возьму такси.
– 0'кей. Я обо всем договорюсь на проходной, а потом позвоню тебе сообщить детали. Где ты остановился?
– О... у друзей.
– Тебе туда можно позвонить? Карл замялся.
– Э-э-э... я еще не знаю номер телефона.
– Ладно. – Джон вынул из кармана бумажник и достал из него визитную карточку. – Вот мой домашний и служебный телефоны. Позвони мне в понедельник утром, и я скажу тебе, что делать, где остановить машину и тому подобное.
– 0'кей.
Снова гнетущее молчание. Шум в гостиной стоял изрядный. Бесконечные разговоры, детские крики, беготня. Но пытаться поддерживать разговор с сыном здесь совершенно немыслимо! Возможно, в понедельник, во время обеда. Тогда они будут одни. И оба постараются.
– Что ж, значит, договорились, – сказал Джон, поднимаясь с кресла. – До понедельника.
– До понедельника, – сказал Карл, показывая большой палец.
Этот простой жест ободрил Джона. Кажется, лед начал потихоньку таять.
6
Раздался щелчок. Две голые электрические лампочки загорелись под потолком, и Карл Баррет на мгновение зачарованно застыл на пороге, почти страшась зайти внутрь. – Мастерская твоего дедушки, – сказала Мама Баррет, все еще одетая в пастельно-голубое платье. Был вечер субботы. Заупокойная служба и семейная встреча остались позади. Мама и Карл приехали в дом Барретов.
– Когда он не работал в магазине, он практически все время проводил здесь. Он и твой отец.
Карл – по-прежнему во всем черном, по-прежнему с цепочкой, тянувшейся через щеку, – переступил порог и медленно пошел между электроинструментами, аккуратно расставленными на полу наподобие взвода серых стальных солдат: ленточная пила, круглая пила, электрорубанок, сверлильный станок, ленточно-шлифовальный станок. В помещении пахло древесными опилками, машинным маслом, деревом и металлом, краской и лаком, но было на удивление чисто. Полы тщательно подметены, и хотя на стропилах, на подоконниках и на верхних плоскостях инструментов был заметен слабый налет древесной пыли, это помещение нельзя было назвать обычной мастерской плотника.
– Здесь не всегда было так чисто, – сказала Мама. – Может, близко к этому, но Папа потратил много времени на то, чтобы навести здесь полный порядок, как и во всех остальных делах, которыми он занимался последние несколько дней. Он обо всем позаботился, все оставил в лучшем виде.
Карл опустил глаза и посмотрел на свои ноги, ступающие по вытертым доскам. «Здесь ходил дедушка, – подумал он. – Здесь он работал. – Карл положил ладонь на ручку сверлильного станка, никелированная поверхность которой потускнела и вытерлась от частого использования. – Это твоя рука, дедушка. – Он легко повернул рычаг и проследил за тем, как выдвинулся вниз зажимной патрон сверла. Карл представил себе, как громко гудит станок и разлетаются в стороны опилки. – Мой отец тоже работал с этим инструментом, – подумал он. – Это часть его мира».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
